– Я скажу вам почему: это последняя проверка на негроидность. В этом, по крайней мере, убеждены в моих краях. Не знаю, что скажут на сей счет этнологи, но мы верим, что если в человеке есть хоть малейшая примесь африканской крови, то она проявится в виде каких-нибудь пятна или полоски посередине спины. Глаза, ногти, подъемы стоп могут не отличаться от тех, какие были у Джорджа Вашингтона или лорда Байрона, но вдоль линии позвоночника должна тянуться эта слабая, но узнаваемая полоска; причем у основания она толще и темнее, а по мере того, как позвонки мельчают в верхней части, ближе к затылку, светлеет и утончается. Точно его мазнули дегтем, тут не ошибешься!
Повторюсь, я не хочу показаться ненормальным, Блэкберн, но мне крайне хотелось бы увидеть его позвоночник. И помните: ни одна живая душа не должна знать, что я только что рассказал. Возможно, я ошибаюсь. И видит бог, я сам надеюсь на это.
Но разумеется, необычное желание судьи Сильвестра так и не исполнилось. Два дня спустя его пребывание в гостях завершилось, и он вернулся в свой дом близ Огасты, а еще ровно через две недели мистер Бриссо погиб на железнодорожном переезде в Лонг-Айденде, когда в его автомобиль врезался электровоз.
Мистер Бриссо погиб на месте, равно как и его шофер. Еще одним пассажиром автомобиля был знаменитый исследователь, охотник на крупную дичь полковник Бейт-Фарнаро, вкусивший пустыню и совладавший с джунглями лишь ради того, чтобы по иронии судьбы попасть в аварию, проезжая по мощеной улице через современный район, примыкающий к одному из удаленных пригородов Большого Нью-Йорка. Этот известный человек, уроженец Англии смешанного англо-итальянского происхождения, последние пару дней гостил у мистера Бриссо: они дружили. Случай свел их вместе за границей, а когда полковник прибыл читать лекции, мистер Бриссо пригласил его к себе отдохнуть на выходных, прежде чем начать тур. В понедельник утром они отправились в город на крытом автомобиле Бриссо, взяв багаж гостя с собой. Будучи человеком преимущественно британских привычек, полковник мог, если бы пришлось, хоть пересечь Тибет с одной зубной щеткой, но равным образом не умел заставить себя приехать погостить с пятницы по понедельник, не захватив с собой по меньшей мере огромную, очень английскую с виду дорожную сумку.
В месте столкновения одна из электрифицированных веток железной дороги под острым углом пересекала шоссе. За узлом в ту минуту по какой-то причине никто не следил; защитных ворот здесь не было, а сторож на своем посту отсутствовал. И как выяснилось, отлучился он не вовремя, потому что на запад на большой скорости двигался мощный локомотив, везший единственную платформу с аварийной бригадой к месту схода с рельсов небольшого грузового поезда в нескольких милях дальше по линии. Сообщение о стыковке передали в штаб подразделения незадолго до этого, и машинисту эвакуатора велели поторопиться, так как движение было временно перекрыто, и он старался справиться, выжимая из двигателя все соки.
Локомотив возник в поле зрения, показавшись из-за широкого поворота в двухстах ярдах от автомобиля Бриссо, ровно в ту минуту, когда тот въехал на небольшое возвышение перед полосой отвода. Машинист сделал все, что мог, но этого оказалось мало, ибо он слабо контролировал движение на столь коротком расстоянии. Он дал гудок, выключил двигатель и резко затормозил.
Шофер тоже сделал все, что было в его силах, но, судя по всему, его несчастье – и оно, как выяснилось, стало фатальным – состояло в том, что перед лицом столь неминуемо надвигающейся угрозы, явившейся столь внезапно, он совершенно потерял самообладание. Последовавшее расследование показало, вернее – позволило предположить, что он сперва попытался переехать пути до того, как приблизится локомотив, а затем изменил свое намерение и решил затормозить, но в результате у машины заглох мотор. Как бы то ни было, знаменательное обстоятельство заключалось в следующем: автомобиль, полностью остановившись, довольно долго оставался на рельсах перед пронзительно гудевшим локомотивом, пока тот не врезался в него сбоку, отбросив на шестьдесят футов грудой покореженного металла и сломанных деталей.
Мистер Бриссо и Луиджи, его шофер, погибли сразу. Последний оказался страшно изуродован; его, ободранного, как рыбу, выбросило через лобовое стекло. Однако полковник Бейт-Фарнаро по причуде то ли физики, то ли судьбы выжил, пусть и получив перелом ноги и нескольких ребер. Его, не приходившего в сознание, вывезли в Ямайку и там поместили в городскую больницу. Поначалу бытовали опасения, будто полковник расстался со здравым умом вследствие травмы черепа. Но все обошлось сильным сотрясением мозга, что и стало основной причиной его длительного беспамятства. Лишь спустя два дня он пришел в чувство, а еще через день хирурги допустили к нему посетителей.
