После смерти друга и в память о нем Плетнёв будет себе в убыток почти десять лет издавать пушкинский «Современник» и только в 1846 году продаст его Н. А. Некрасову. Редакторского опыта Петру Александровичу не занимать: когда-то он успешно помогал Дельвигу с «Северными цветами» и «Литературной газетой». Но от природы «человек благоволительный», мягкий, избегающий «лобовых атак», он не захочет ввязываться в модные идеологические баталии 1840-х, без участия в которых журналу в то время было уже не выжить. Столь же деликатен он и в своих критических разборах, в которые ушел с головой, оставив в конце 1820-х поэтические штудии. Никогда никого не ругает, никому не ставит на вид (за что нередко ругают и ставят на вид ему самому), предпочитает, «не осуждая плохого, хвалить хорошее». Авторов, которые ему откровенно чужды, просто не замечает, будто их и не существует вовсе. Первооткрыватель И. С. Тургенева, заступник Н. В. Гоголя, один из основоположников жанра биографического очерка, он был вполне счастлив, довольствуясь «беспечной безвестностью». Напрочь лишенный гордыни и тщеславия, Пётр Александрович Плетнёв сделал ставку на тех, кем искренне восхищался и дорожил: «Я буду жить бессмертием мне милых…» И победил! Ну не чудо ли?
* * *Не мысля гордый свет забавить,Вниманье дружбы возлюбя,Хотел бы я тебе представитьЗалог достойнее тебя,Достойнее души прекрасной,Святой исполненной мечты,Поэзии живой и ясной,Высоких дум и простоты;Но так и быть – рукой пристрастнойПрими собранье пестрых глав,Полусмешных, полупечальных,Простонародных, идеальных,Небрежный плод моих забав,Бессонниц, легких вдохновений,Незрелых и увядших лет,Ума холодных наблюденийИ сердца горестных замет.Александр Сергеевич Пушкин. Евгений Онегин. Посвящение. 1827Ты издал дядю моего:Творец Опасного соседаДостоин очень был того,Хотя покойная БеседаИ не жалела лик его.Теперь издай меня, приятель,Плоды пустых моих трудов,Но ради Феба, мой Плетнёв,Когда ж ты будешь свой издатель?Александр Сергеевич Пушкин. Из письма к Плетнëву. 1824«Кроткая тишина его обращения, его речей, его движений не мешали ему быть проницательным и даже тонким, но тонкость эта никогда не доходила до хитрости, до лукавства; да и обстоятельства так сложились, что он в хитрости не нуждался: все, что он желал, – медленно, но неотразимо как бы плыло ему в руки; и он, покидая жизнь, мог сказать, что насладился ею вполне, лучше чем вполне – в меру».
Иван Сергеевич Тургенев«…Все жаждут. Онегин твой будет карманным зеркалом петербургской молодежи. Какая прелесть! Латынь мила до уморы. Ножки восхитительны. Ночь на Неве с ума нейдет у меня…»
Пётр Александрович Плетнёв – Александру Сергеевичу Пушкину 22 января 1825 года«Я имел счастье, в течение двадцати лет, пользоваться дружбою нашего знаменитого поэта. Не выезжавши в это время ни разу из Петербурга, я был для него всем: и родственником, и другом, и издателем, и кассиром».
Пётр Александрович Плетнёв – Григорию Александровичу Строганову 24 ноября 1838 года