Могучий Лев, гроза лесов, Постигнут старостью, лишился силы:Нет крепости в когтях, нет острых тех зубов. Чем наводил он ужас на врагов,И самого едва таскают ноги хилы. А чтó всего больней,Не только он теперь не страшен для зверей,Но всяк за старые обиды Льва в отмщеньеНаперерыв ему наносит оскорбленье:То гордый конь его копытом крепким бьет, То зубом волк рванет, То острым рогом вол боднет. Лев бедный в горе толь великом,Сжав сердце, терпит всё и ждет кончины злой, Лишь изъявляя ропот свой Глухим и томным рыком.Как видит, что осел туда ж, натужа грудь, Сбирается его лягнутьИ смотрит место лишь, где б было побольнее.«О, боги! – возопил, стеная, Лев тогда. — Чтоб не дожить до этого стыда,Пошлите лучше мне один конец скорее! Как смерть моя ни зла:Всё легче, чем терпеть обиды от осла».«Лев состарившийся».
Рисунок А. Жаба. Начало ХХ в.
«Лев состарившийся». Басня опубликована в журнале «Северные цветы» в 1825 г. Написана до 1824 г. В дальнейшем текст не изменялся.
Басня самим автором отнесена к «переводам или подражаниям». Она является переработкой одноименной басни Лафонтена, в свою очередь восходящей к басне Федра «Старый Лев, Вепрь, Вол и Осел». В России до Крылова ту же тему разрабатывали Тредиаковский («Лев престарелый»), Сумароков («Лев состарившийся»), Ф.П. Ключарев, Державин, А.Е. Измайлов («Дряхлый Лев»).
В басне выражена мысль, что горько человеку сильному и знатному дойти до такого унижения, чтобы сносить обиды от ничтожного глупца, трепетавшего раньше перед каждым его взглядом.
Гроза лесов – наводящий ужас на всех обитателей леса.
Постигнут старостью – состарившись.
Хилы – хилые, слабые.
В отмщенье – в наказание за прежние обиды.
Наперерыв – наперехват, спеша один перед другим.
Толь – столь, таком.
Сжав сердце – терпеливо, безропотно перенося несчастье.
Изъявляя ропот – обнаруживая неудовольствие.
Томным рыком – усталым, слабым ревом.
Натужа – напрягая.
Возопил – воскликнул.
Стеная – охая, со стоном.
<p>II</p><p>Лев, Серна и Лиса</p>По дебрям гнался Лев за Серной; Уже ее он настигал И взором алчным пожирал Обед себе в ней сытный, верный.Спастись, казалось, ей нельзя никак:Дорогу обоим пересекал овраг;Но Серна легкая все силы натянула — Подобно из лука стреле, Над пропастью она махнулаИ стала супротив на каменной скале. Мой Лев остановился.На эту пору друг его вблизи случился: Друг этот был – Лиса.«Как! – говорит она: – С твоим проворством, силой, Ужели ты уступишь Серне хилой!Лишь пожелай, тебе возможны чудеса: Хоть пропасть широта, но если ты захочешь, То, верно, перескочишь.Поверь же совести и дружбе ты моей:Не стала бы твоих отваживать я дней, Когда б не знала И крепости, и легкости твоей». Тут кровь во Льве вскипела, заиграла;Он бросился со всех четырех ног;Однако ж пропасти перескочить не мог: Стремглав слетел и – дó смерти убился. А чтó ж его сердечный друг? Он потихохоньку в овраг спустилсяИ, видя, что уж Льву ни лести, ни услуг Не надо боле, Он, на просторе и на воле, Справлять поминки другу сталИ в месяц до костей он друга оглодал.«Лев, Серна и Лиса».
