| 'The first thing for you to understand is that in this place there are no martyrdoms. | -- Раньше всего вам следует усвоить, что в этом месте не бывает мучеников. |
| You have read of the religious persecutions of the past. | Вы читали о религиозных преследованиях прошлого? |
| In the Middle Ages there was the Inquisition. | В средние века существовала инквизиция. |
| It was a failure. | Она оказалась несостоятельной. |
| It set out to eradicate heresy, and ended by perpetuating it. | Она стремилась выкорчевать ереси, а в результате их увековечила. |
| For every heretic it burned at the stake, thousands of others rose up. | За каждым еретиком, сожженным на костре, вставали тысячи новых. |
| Why was that? | Почему? |
| Because the Inquisition killed its enemies in the open, and killed them while they were still unrepentant: in fact, it killed them because they were unrepentant. | Потому что инквизиция убивала врагов открыто, убивала нераскаявшихся; в сущности, потому и убивала, что они не раскаялись. |
| Men were dying because they would not abandon their true beliefs. | Люди умирали за то, что не хотели отказаться от своих убеждений. |
| Naturally all the glory belonged to the victim and all the shame to the Inquisitor who burned him. | Естественно, вся слава доставалась жертве, а позор -- инквизитору, палачу. |
| Later, in the twentieth century, there were the totalitarians, as they were called. | Позже, в двадцатом веке, были так называемые тоталитарные режимы. |
| There were the German Nazis and the Russian Communists. | Были германские нацисты и русские коммунисты. |
| The Russians persecuted heresy more cruelly than the Inquisition had done. | Русские преследовали ересь безжалостнее, чем инквизиция. |
| And they imagined that they had learned from the mistakes of the past; they knew, at any rate, that one must not make martyrs. | И они думали, что извлекли урок из ошибок прошлого; во всяком случае, они поняли, что мучеников создавать не надо. |
| Before they exposed their victims to public trial, they deliberately set themselves to destroy their dignity. | Прежде чем вывести жертву на открытый процесс, они стремились лишить ее достоинства. |
| They wore them down by torture and solitude until they were despicable, cringing wretches, confessing whatever was put into their mouths, covering themselves with abuse, accusing and sheltering behind one another, whimpering for mercy. | Арестованных изматывали пытками и одиночеством и превращали в жалких, раболепных людишек, которые признавались во всем, что им вкладывали в уста, обливали себя грязью, сваливали вину друг на друга, хныкали и просили пощады. |
| And yet after only a few years the same thing had happened over again. | И, однако, всего через несколько лет произошло то же самое. |
| The dead men had become martyrs and their degradation was forgotten. | Казненные стали мучениками, ничтожество их забылось. |
| Once again, why was it? | Опять-таки -- почему? |
| In the first place, because the confessions that they had made were obviously extorted and untrue. | Прежде всего потому, что их признания были явно вырваны силой и лживы. |
