| It was touching to see how they loved him. | Трогательно было видеть, как они его любили. |
| They begged to be shot quickly, so that they could die while their minds were still clean.' | Они умоляли, чтобы их скорее увели на расстрел, -- хотели умереть, пока их души еще чисты. |
| His voice had grown almost dreamy. | В голосе его слышались мечтательные интонации. |
| The exaltation, the lunatic enthusiasm, was still in his face. | Лицо по-прежнему горело восторгом, ретивостью сумасшедшего. |
| He is not pretending, thought Winston, he is not a hypocrite, he believes every word he says. | Он не притворяется, подумал Уинстон; он не лицемер, он убежден в каждом своем слове. |
| What most oppressed him was the consciousness of his own intellectual inferiority. | Больше всего Уинстона угнетало сознание своей умственной неполноценности. |
| He watched the heavy yet graceful form strolling to and fro, in and out of the range of his vision. | О'Брайен с тяжеловесным изяществом расхаживал по комнате, то появляясь в поле его зрения, то исчезая. |
| O'Brien was a being in all ways larger than himself. | О'Брайен был больше его во всех отношениях. |
| There was no idea that he had ever had, or could have, that O'Brien had not long ago known, examined, and rejected. | Не родилось и не могло родиться в его головы такой идеи, которая не была бы давно известна О'Брайену, взвешена им и отвергнута. |
| His mind CONTAINED Winston's mind. | Ум О'Брайена содержал в себе его ум. |
| But in that case how could it be true that O'Brien was mad? | Но в таком случае как О'Брайен может быть сумасшедшим? |
| It must be he, Winston, who was mad. | Сумасшедшим должен быть он, Уинстон. |
| O'Brien halted and looked down at him. | О'Брайен остановился, посмотрел на него. |
| His voice had grown stern again. | И опять заговорил суровым тоном: |
| 'Do not imagine that you will save yourself, Winston, however completely you surrender to us. | -- Не воображайте, что вы спасетесь, Уинстон, -- даже ценой полной капитуляции. |
| No one who has once gone astray is ever spared. | Ни один из сбившихся с пути уцелеть не может. |
| And even if we chose to let you live out the natural term of your life, still you would never escape from us. | И если даже мы позволим вам дожить до естественной смерти, вы от нас не спасетесь. |
| What happens to you here is for ever. | То, что делается с вами здесь, делается навечно. |
| Understand that in advance. | Знайте это наперед. |
| We shall crush you down to the point from which there is no coming back. | Мы сомнем вас так, что вы уже никогда не подниметесь. |
| Things will happen to you from which you could not recover, if you lived a thousand years. | С вами произойдет такое, от чего нельзя оправиться, проживи вы еще хоть тысячу лет. |
| Never again will you be capable of ordinary human feeling. | Вы никогда не будете способны на обыкновенное человеческое чувство. |
| Everything will be dead inside you. | Внутри у вас все отомрет. |
| Never again will you be capable of love, or friendship, or joy of living, or laughter, or curiosity, or courage, or integrity. | Любовь, дружба, радость жизни, смех, любопытство, храбрость, честность -- всего этого у вас уже никогда не будет. |
| You will be hollow. | Вы станете полым. |
