– Людьми. Ну, знаешь, призраками. Как их ни назови. Пропавшими. Я имею в виду, мы ведь собираемся найти нескольких, верно?
– Это не похоже…
Она уставилась на меня.
– А на что это похоже?
Это был первый раз, когда она повысила на меня голос.
Беатрис двадцать два года. Она все еще жила по земному времени, все так же использовала мышление человека, обитающего в доме на улице, в городе с дорогами, тюрьмами, церквями и офисными блоками, с небольшими комнатками, шумом, и людьми, мельтешащими туда-сюда в своей бесконечной погоне за работой, деньгами и удовольствием.
– Все просто, – сказал я ей. – Мы не встречаем людей. Больше нет.
– Но когда-то встречали?
Я кивнул и улыбнулся, изображая доброту.
– Да, конечно, в первые годы. Многие были найдены, многих вернули на Землю. Но не в эти дни.
– Нет? – Гримаска разочарования.
– Мы видим только принадлежавшие им предметы, которые они когда-то любили, движения, которые они совершали, крохотные действия, жесты, тени, отражения, струйки пара от дыхания. Иногда слышим произнесенные вслух слова…
– Слова? Ты слышал слова? Что они говорили?
Я вздохнул.
– Не важно. Отнеси это мистеру Петерсону. Иди. – Я вручил ей большую сумку с надежно перевязанными, собранными за день вещами.
– А как насчет любовного письма? Ты не будешь его вкладывать?
– Пока нет. Мне нужно принять решение о его ценности.
Она, похоже, сомневалась и ждала дальнейших объяснений, но, наконец, кивнула и покинула офис. Через минуту после того, как она ушла, я взял письмо и прочитал его во второй раз.
В голове возникли старые воспоминания, воспоминания о последнем призраке, которого я видел на борту, о молодой женщине. Это случилось чуть больше года назад. Ее дрожащий образ в комнате, в комнате № 157 в коридоре № 14. В той же комнате, где был найден конверт.
Это не выходит у меня из головы.
Я потянулся. Далеко. Вверх. Моя рука коснулась ее…
Холод, затем жар.
Дрожь. Нервы напряжены.
Мы посмотрели друг на друга. Через пространство, сквозь время.
Она улыбнулась, и вдруг нахмурилась. Ее эмоции пришли в соприкосновение. Ее замешательство. Ее потеря. Ее глаза, блестевшие от слез.
Семена и цветочные лепестки в ее волосах.
– Кто вы? – спросил я. – Как вас зовут?
Ответа не было. Лишь медленное исчезновение человеческого облика, и полная темнота, вернувшаяся в комнату. Та же пыль и влажный воздух. И что-то еще. Аромат свежескошенного сена. «Она была в сельской местности», – подумал я.
Пение птиц: далекое, едва слышное. Затем тишина.
Комната окутывала меня одиночеством.
Я встал из-за стола в ужасе от того воспоминания, от его странной мощи, овладевавшей мной даже сейчас. А прошлой ночью она снова мне снилась. Было ли это предзнаменованием или даже предостережением?
Теперь я хотя бы знал имя этой женщины, этого обездоленного тела, этого призрака.
Беатрис пришла с необходимыми документами, которые я подписал и запечатал восковой печатью. Она вернулась к учебе, а я решил заглянуть в кафе на чашку кофе. Неожиданная находка вызвала беспокойство, и я нуждался в небольшом отдыхе, но по пути я вдруг почувствовал, что происходит нечто непонятное. Люди носились по бульвару Девятого круга, – одиночки с горестно опущенными головами, перешептывающиеся друг с другом пары. Я остановил вышедшего из лифта на седьмом этаже Тома Андервуда и спросил его, в чем дело. В ответ он нахмурился, прикрыв глаза.
– Что случилось?
Он вперил в меня недоуменный взгляд.
– Как, ты не слышал?
– Нет. Что такое?
– Они закрывают нас. Весь проект…
Меня пронзило волной паники. Я едва мог дышать.
Разумеется, я всегда боялся, что это случится. Так продолжалось в течение десяти лет с 2084 года, когда рухнул режим и начали поступать постоянные жалобы на отсутствие результатов или слишком большую трату средств. Средств, в которых отчаянно нуждались на Земле, необходимых для решения
– Сколько у нас времени, не знаешь?
Андервуд покачал головой:
– Не знаю. Они говорят, что меньше шести месяцев. А может и четыре месяца. Не знаю. Я слышал…
– Что?
– Коннелли из Главной администрации сказал, что никого здесь не останется через четыре недели.
Сказав это, он поспешно удалился, непрерывно бормоча что-то себе под нос.
Войдя в лифт, я хотел было нажать кнопку этажа, на котором находилось кафе, но палец завис над панелью.
Что теперь? Что мне теперь делать? Я пробыл здесь так долго, так много лет, отказываясь от всего, что связано с Землей. Это был мой дом.
Нет. Этого не произойдет. Должно быть, это ошибка.
Я нажал кнопку 101-го этажа.
