Я повернулся к ней, чтобы сказать о том, что мне жаль, извиниться за то, что я являюсь активным участником режима, который в первую очередь отделил ее образ от тела. За то, что не предпринял надлежащих действий в то время, когда увидел ее в комнате № 157, за то, что не вернул ее домой. Но больше всего я чувствовал необходимость извиниться за то, что состоял из плоти и крови, когда многие тысячи жертв были не более чем пустотой внутри движущейся рамки.
Дорожка была пуста. Я вздохнул, горько проклиная себя за то, что стал жертвой фантазий, как вдруг услышал на мостике шум. Подняв глаза, я увидел Беатрис, приближающуюся ко мне неуверенными шагами.
– Осторожнее, – окликнул я. – Ты никогда раньше не была здесь наверху.
Она приблизилась и округлившимися от страха глазами посмотрела на водоворот сквозь барьер.
– О боже! Это невероятно.
– Да.
– Мне сказали, что ты здесь.
– Какие-то проблемы?
– Кара, ты ведь слышал новости?
Я кивнул. Слова были лишними.
Теперь уже мы оба смотрели вниз на пропасть, на большой полый центр спутника, где неумолимо вращался мистический луч.
– Я не понимаю, почему он все еще вращается? – спросила Беатрис.
– Он всегда будет вращаться. Кораблем управляет тот же механизм, который когда-то собирал призраков с Земли. Именно центробежная сила заставляет нас вращаться, дает нам силу тяжести.
Я немного успокоился, хотя затылком все еще ощущал холод и легкое покалывание.
– Однажды он остановится.
– Это будет… – Она заколебалась. – Это будет очень грустно.
Реакция моей помощницы меня удивила: я впервые услышал в ее голосе подобное настроение.
– Знаешь, Беатрис, я здесь уже пятнадцать лет.
– Так долго?
– Да. Я находился здесь во время режима и остался после его падения. Я видел мистический луч в действии, наблюдал за его лихорадочным вращением, бездонная сеть, собравшая духов пропавших. Я слышал в этом вихре их голоса, видел их опустошенные лица.
Беатрис пробормотала что-то невнятное. Возможно, она тоже была очарована величественным механизмом.
– Мимолетные проблески, не более того, – добавил я.
– А теперь…
– А теперь мы собираемся и возвращаемся на Землю, в наши старые дома, если они все еще там, к нашим семьям и близким.
– Кара?
– Да?
– Тебя кто-нибудь ждет на Земле?
Я покачал головой.
– Нет. Никто.
Это мое святилище, моя тюрьма.
А моя единственная семья – блуждающие духи.
Собрание проводилось в главном зале, где надзиратель Бенедикт выступил с речью о судьбе спутника, о наших личных и профессиональных заботах и о нашей жизни на поверхности планеты. По правде говоря, я не мог слушать его приторные банальности. Вместо этого я отделился от толпы, приехал на лифте в коридор № 14 и пошел в комнату № 157. Небольшое замкнутое пространство было темным, даже темнее, чем обычно. Ни малейших движений. Ни единого звука. А вдруг она уже исчезла, перешла в другое место?
– Аделаида…
Я произнес ее имя, стараясь говорить как можно мягче. Конечно, теперь, когда так мало времени осталось, она даст знать о своем присутствии.
– Вы здесь? Аделаида, покажитесь.
Я ждал, и комната, наконец, ответила. Послышалось дыхание. Я чувствовал на лице дуновение воздуха, мягкое и ласковое, то приближающееся, то отдаляющееся.
Я произнес ее имя в третий раз, шепотом, и комнату наполнил запах свежескошенной травы.
Первыми возникли блеклые глаза Аделаиды, понемногу обретавшие голубой блестящий оттенок и, наконец, засиявшие подобно драгоценным камням. Затем появилось лицо и тело. Ее длинные каштановые волосы были покрыты, как и прежде, семенами трав, пыльцой, цветочными лепестками и соломинками.
Теперь она передо мной.
Здесь и сейчас. Точь-в-точь как при жизни.
Она протянула руку.
Я повторил ее движение.
И хотя ее губы не двигались, я, казалось, слышал, как она говорит, вполне разборчиво:
–
Но когда наши руки встретились, все ее тело вздрогнуло и разом начало исчезать. Она была слишком слабой, ее фантомное состояние было слишком хрупким. Быть может, ее каким-то образом повредили во время транспортировки? Это иногда случалось: сила мистического луча способна искажать образы по краям или даже разорвать их на куски. Эти раненые существа всегда были самыми трудными объектами для поиска. Я подался вперед, как бы хватая ее, чтобы потянуть на себя, но мои руки коснулись лишь воздуха. Остался только ее голос:
–
И вот я один в пустой комнате. Возможно, я всегда был один и руководствовался фантазиями и тщетными надеждами. Возможно, вызывал своих желанных духов, но не более того. И все же последние слова повторялись. И тогда я понял, что Аделаида хотела вернуть вовсе не Землю или старую свободную жизнь, а своего возлюбленного Леонарда. Мы забрали у нее его призрак и вернули его на планету.
И теперь она бродит по комнатам в поисках его духа, как я бродил и искал, подчиняясь поставленной передо мною задаче.
Как близки и одновременно далеки были мы друг от друга!
Я положил сложенное вдвое письмо на пол и вышел в коридор.
