— Да! Да! Да! — Я попытался встать, но мне что — то помешало сделать это, скосил глаза вниз, к рукам, увидел на них ремни. Дернулся, в попытке освободится, не получилось. Тогда яростно забился в путах, закричал в бешенстве, выгибаясь. Засипел, заходил желваками:
— Кто! Кто! Где вы! Выпустите меня!
— Назад! Хочу назад! Давай меня назад!
— Вы меня слышите!
— Сейчас…сейчас…сейчас! Я сейчас выберусь отсюда и таких раков вам покажу! Идите сюда, что бы я до вас смог дотянутся! Сволочи! Где же Вы!
Ярко вспыхнули лампы на потолке, до этого светившие мягким светом, снова лучами, словно лезвиями бритв, полоснувшие по зрительному нерву. И откуда-то, сверху, сбоку, снизу или отовсюду сразу, раздался мягкий, успокаивающий голос:
— Спокойно сержант Каплан, мы сейчас к вам подойдем.
Перед моим лицом появляется человек в костюме нейрохирурга, на голове шлем, увешенный приборами дополненной реальности, у него за спиной сервоприводы еще четырех рук.Подобные медики самостоятельно могли проводить сложнейшие операции.
— Что же вы? Помереть собрались? но мы не дали? Мы вам тут тело новое придумали, в нем почти девяносто процентов искусственной жизни. Но вы не беспокойтесь — теперь вам смерть точно не грозит.
Как он тогда ошибался. Он не знал о будущем и о «КАСТРе».
Перед самим заводом, мне пришлось проходить сквозь Чертово Бездонье. Это там, где люди во всякие сказочки верят, а потом людей своих на жертву посылают, это они называли «ради всеобщего блага». Я не собирался вмешиваться — у каждого должен быть свой выбор, тем более, я уже как-то раз вмешался в Аркадии, и мне это боком вышло. теперь за правило взял — чтобы не происходило, обходить стороной и не лезть, куда не просят.
Вот и здесь так случилось, я знал про Хижину и Великие Пустоши, поэтому старательно огибал их. А потом произошла случайность, вселенская ошибка, которую я не мог контролировать:
Глава 1
— Иди, иди. Сюда, ближе. — Зазвучал певучий девичий голос в моей голове. — Иди, ты совсем близко. — Вот откуда он взялся! Что за сука решила поболтать со мной на просторах этого блядски прекрасного края?
Небо вспыхнуло красным пламенем, и выглядело это так, что его подожгли давно. Пламя колебалось, то наступало жаркими всполохами, то утягивалось назад, и тогда можно было увидеть далекие сожженные многоэтажные дома. Они, эти многоэтажки, обломанными черными зубами торчали в горящее небо. И туда, навстречу с голосом, меня вела дорога, что новой полосой прочертила мой путь. И хотя мне не нужно было туда, но мне не оставили выбора, кроме пути сквозь могилы погоста. Дорога, проложенная среди неупокоенных, в самом центре не рытого кладбища, с могилами без крестов. Тут все они…. Все те, кто мечтал, жил любил и…. Ждал. Они все чего-то ждали. Всегда ждали. Но точно не такого.
— Иди ко мне, любовь моя! — Снова звал меня девичий голос. — Приди ко мне, подари мне дитя!
Я рванулся вперед, в лицо дохнуло огненным дыханием, будто демон, разинув пасть, ждал меня, что бы пожрать. Сделал еще два шага, огненный шар ударил в лицо, сжигая кожу, но я перестал ощущать боль. Теперь это было, как если бы давно шатавшийся зуб вконец освободившись от связей с плотью, готовился выйти из десны, а она благодарная освобождению, сама подталкивала отторгнутую кость.
— Ооо!Леля. Лейся. Фатум. Ооо, да! Фатум, взойди! Леля. Лейся. Фатум. Взойди. Красный человек — умри. — Запел одинокий хриплый мужской голос. Что же здесь за нахер происходит? Какое-то сплошное блядство началось ровно после того, как я зашел под течь черной тучи, что висела мертвым китом над Чертовым Бездоньем.
Кожа, сжигаемая, плавилась, лохматилась и сваливалась под мои шаги, которые становились быстрее, сильнее. А дорога, будто пасть чудовища, расширялась, становилась ровнее и лучше. Вот она уже обросла с боков постройками, и все они так же были черными, сожженными. А в центре. В центре дороги желтым, отраженным светом загорелась Разделительная Полоса.
Я все шагал и шагал, а сбоку, рядом с дорогой, появлялись люди. Они, как и все вокруг, были черные, сгоревшие. Смотрели на меня, не улыбались. Смотрели на меняя, ненавидели. Или боялись. А мне было плевать на них, я шел за голосом. Хот, постойте, я же знаю этих черных уёбков — это же лесники, с Живой дороги, что ведет к провалу меж мирами.
— Ооо — Леля, лейся. Фатум! Фатум, взойди! Леля. Лейся. Фатум. Взойди. Красный человек — умри.
Небо продолжало полыхать, сжигая под собой землю, сжигая все то, что еще можно было сжечь. Я оглянулся назад, и увидел свой пройденный путь, дорогу, постепенно сужавшуюся в точку и окно зева — входа сюда. И тут до меня стало доходить — красный человек, это что ли? Я должен был сдохнуть по их мнению? А вот говна им на ложке! Хера косматого в зубы, а смерть Рыжего. Сосите вы тому дохляку с «Бортама», вот уж вам обрадуется. Он и еще куча пердящих мертвяков!