— Что же, ты, Рыжий? — Пропел девичий голос совсем рядом, над ухом.
— Как Аленка? — Неожиданный, незнакомый мужской голос ворвался шаром, скатившимся с кручи, разбил волшебное влияние девичьего голоса. — Тебе же…. Тебе… было четыре года.
— Придумал себе мир, думал, что теперь ты лучше всех. — Продолжала девушка, словно ничего не случилось, словно не было другого голоса. Другого человека. — Думал, что неприкасаемый. Но теперь ты поймешь, что это не так!
— Дурень, ты! — Возмутился старческий голос. — Ты чё лезешь? Там наша погибель!
— А я тебе покажу, — продолжала девушка, — покажу страшную правду. Правду, в которой живут все эти люди! И ты поймешь, что все не так. Все не так, как у тебя в голове! Ты поймешь, что во всем виновата твоя гордыня. Но теперь, когда ты снова со мной, теперь ты все узнаешь. Нет, не так! Ты все вспомнишь! Смотри Рыжий! Смотри:
— Прошу тебя, спаси меня. — Заплакала девушка.
Я опирался рукой о стену, перед глазами откормленными головастиками, плывут жирные зеленые пятна. Мутит. Протягиваю руку вперед, она что-то задевает и это отклоняется, потом возвращается, снова уходит вперед. До меня доходит — что-то впереди висит, вроде веревок каких. Сумел схватить одну левой рукой, сжал в кулак. Веревка или канат очень мягкий, поддавался его пальцам, изменял форму по желанию. А еще она жирная и влажная на ощупь.
Кулаками раздираю глаза до красных мух. Немного помогает, сквозь зелёную пелену красным проступает окружающее.
— Ооо!Леля. Лейся. Фатум. Ооо, да! Фатум, взойди! Леля. Лейся. Фатум. Взойди. Красный человек — умри. — Прорвался одиноким хриплым мужским голосом, словно воспоминание, сквозь пелену дурмана.
Я стоял в каком-то помещении, потолка которого не видел. Но видел стены, они бетонные, поднимаются высоко над головой и скрываются в сумраке помещения. Почти интуитивно можно догадаться, что стены превращаются в сводчатый потолок, создавая объемы пространства в недостижимой высоте. Но при этом стены раздвинуты не больше пяти метров друг от друга, создавая эффект горной теснины.
Еще раз сжал веревку в руках, это скорее получилось на автомате, чем осознанно. Посмотрел на неё и понял, что теперь она различимая, совсем не похожа на веревку. Скорее это лиана, которая была прикреплена к поперечине на высоте около трех метров. Дернул за неё, лиана натянулась, вытягивая противоположный конец, перекинутый через поперечину. На том конце что-то шевелилось в грязной бесформенной куче старья, отзываясь на его движения. Я отпустил лиану и пошел в сторону этой кучи. Уже подходя, понял, что-то в этом старье было не то, что разглядев, распознал старье. То были человеческие трупы! Выпотрошенные трупы! Никак не меньше сотни. Причем внутренности лежали тут же, рядом, некоторые были закинуты на перекладину, свободными концами подметая пол под действием естественного движения воздуха. Но непременно все они, заканчиваясь в телах несчастных. Теперь мне стало понятно, что это была за лиана и от этой мысли подурнело.
— Тут очень темно…. Холодно и страшно. — Испуганный женский голос умолял. — Прошу…. Прошу, помогите мне. Прошу впустите. Спасите меня от этой темноты и холода. Прошу! — Я оглядывался, ища говорившего. Но никого. Никого не было, кроме трупов.
Многие жертвы были еще теплыми. Он, проходя мимо, трогал некоторых, осматривал: на телах не было отверстий от пуль и других свидетельств причастности человека к их гибели, но зато было множество следов того, что тела рвали и еще живыми потрошили. Их убили, с неизвестной целью, сложили аккуратно в одно место, развесили внутренние органы, словно на показ или кому-то в назидание.
Необъяснимо и жестоко. Беспричинно.
— Говорил, что провалы эти меж мирами, так до конца и не затягиваются, что могут появляться периодически, то в одном месте, то в другом, а уж оттуда может такое повылазить. — Снова, преодолев некую грань, появился незнакомый голос, но все так же, говоривший, отказывался появляться.
Присел на прохладный бетонный пол, выбрал место не залитое кровью, оперся затылком, в котором пульсирующей секундной стрелкой билась кровь, передовая по капиллярам огненные реки боли, на холодную поверхность стены. Стало значительно легче. Так и сидел, остужал затылок. Остужал в панике метающиеся мысли, старался оценить свое положение, понять, где он и что же здесь произошло.
Нужно было понять, кто все эти люди, это первое, что нужно было выяснить. Преодолевая боль в мышцах, скрепя суставами, поднялся и, пошатываясь пошел к открытому могильнику. Нашел на полу кусок слюды, собрал в него редкие лучи Солнца, получилось подсветить некоторые участки.
— … это уже нельзя было остановить. И тогда пришел ОН! Огненный демон! — Страшный гортанный голос вещал.
Свет осветил мертвецов и от первой реакции увиденного меня чуть не вывернуло, но я быстро овладел своими реакциями — нет ничего противоестественного в мертвых смертельной смертью мертвецах. Лица и тела трупов были изъедены процессом разложения, словно они были мертвы много дней, но при этом сохранили тепло жизни.