Он вытащил кусок толстой проволоки. Узловатые, покрытые шрамами пальцы задвигались быстро, почти автоматически. Несколько секунд. Щелчок. Дверь податливо отворилась, выпустив спёртый, вонючий воздух, пахнущий табаком, дешёвым пивом, застарелым потом, грязью и мочой.
Джек шагнул внутрь, в привычный полумрак. Свет из разбитых оконных проёмов падал неровными, пыльными полосами, высвечивая кучи мусора, пустые бутылки и старые ящики. Среди всего этого он различил трёх человек.
Одна сидела, откинувшись на стене, грязное одеяло было натянуто до подбородка. Вторая лежала на куче тряпья, выставив босую ногу. Третья спала на грязном матрасе у входа в дальнюю комнату; Джек слышал хриплое дыхание и глухой храп.
Боль скрутила его тело в тугой узел, но инстинкты, хоть и притупившиеся, всё ещё жили в нём, отказываясь умирать, даже когда он сам чувствовал, как распадается. Джек не тратил времени. Его движения были точны и жестки.
Первый. Удар монтировкой по ключице, резкий хруст, приглушенный крик, и тело обмякло, рука безвольно повисла. Джек уже тянулся ко второму, нанося прицельный удар под колено. Тот взвыл, скорчился, и Джек прижал его к полу. Третий, услышав шум, поднял голову, его глаза расширились, и он потянулся к обрезку трубы.
Джек уже был там. Удар ногой в грудь, и тот отлетел к стене, хрипя.
Он не убивал их, просто выводил из строя — быстро, безжалостно, используя куски проволоки, найденные тут же, чтобы связать их, и грязные тряпки для кляпов. Они были слишком слабы, слишком неорганизованны.
Когда он закончил, то тяжело выдохнул. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь слабым, прерывистым дыханием связанных мужчин и его собственным тяжёлым, прерывистым вздохом. Он огляделся, и его взгляд скользнул по «арсеналу».
Несколько ржавых пистолетов, пара обрезков, один старый АК, перемотанный изолентой, и куча неуклюжих самодельных взрывных устройств, пахнущих серой и чем-то ещё, очень дешёвым.
Никакого серьёзного электронного оборудования, ничего, что указывало бы на крупную операцию масштаба Клайпеды.
Ярость закипала в нём, медленная и холодная, не столько на этих жалких бандитов, сколько на себя — за то, что повёлся, потерял драгоценные часы, преследуя эту дешёвую приманку.
Он чувствовал себя обманутым и использованным. Его паранойя, годами точившая его изнутри, усилилась, но теперь она была направлена не только на ЦРУ, а на тех, кто так ловко и хладнокровно манипулировал им.
Он думал, что видит всю игру, что понимает её правила, но оказался пешкой в чужой, куда более безжалостной игре.
— Суки, — прошептал Джек. Голос был низким, почти неслышным. — Суки.
Его рука непроизвольно потянулась к больному плечу и сжала его. Боль была его неизменным спутником.
Джек не останавливался, нельзя было, времени всегда было в обрез. Он начал быстро осматривать помещение, его взгляд скользил по беспорядку. Он искал что-то, что не вписывалось в этот деревенский бардак.
Куча старых шин, перевёрнутый стол, покрытый пятнами от пива, разбитое радио.
Ничего.
Он двинулся к дальнему углу, туда, где лежал тот, третий, кого он обезвредил, под грудой грязных тряпок, рядом со старым, пожелтевшим плакатом с полуголой женщиной. Там валялся небольшой предмет.
Джек присел. Его пальцы, привыкшие к оружию, осторожно раздвинули тряпьё. Оно лежало там.
Небольшое, размером с ладонь, чёрное, гладкое устройство из матового пластика. Явно высокотехнологичное, одноразовое, с крошечным, сейчас не горящим светодиодом. Джек взял его. Лёгкое, но ощущалось солидно. Идеально чистое, без отпечатков, словно его только что оставили или уронили в спешке.
Его взгляд метнулся к примитивному арсеналу «экстремистов», к ржавым стволам, к грязным бутылкам, и обратно, к этому крошечному, совершенному предмету.
Это не их.
Джек глубоко и прерывисто выдохнул, пот проступил на его висках.
— Чёрт… — снова прошептал он, потирая больное плечо. — Это не их. Это… это слишком чисто. Слишком… — его взгляд метался по примитивному арсеналу, затем возвращался к устройству, — …слишком
Голос стал тихим, почти рычащим, слова выходили с трудом.
— Суки. Я… я потерял время.
Он сжал устройство в руке, пальцы дрожали от ярости и усталости, что въелась в каждую его кость.
— Мне… мне нужно знать. Кто. Кто это сделал.
Джек понимал: его время было потрачено впустую, его ловко одурачили, и настоящая угроза была куда более коварна и опасна. Его цель усложнилась. Теперь он должен был не только остановить их, но и понять, кто именно его подставил и зачем.
Может быть, это устройство, этот маленький, безмолвный кусок пластика, было ключом или хотя бы нитью, ведущей к разгадке. Он сунул его во внутренний карман куртки, ближе к телу, словно оно могло согреть его или сжечь.
Серый фургон ЦРУ остановился на разбитой просёлочной дороге. Двери распахнулись, и Аня Ковач, в тактическом жилете, с планшетом в руке, вышла первой. За ней – её команда.