Джек изучал движения охранников. Один, прислонившись к покосившейся, облупившейся стене, небрежно курил, и клубы едкого, приторного дыма дешёвого табака медленно таяли в воздухе. Другой разговаривал по телефону; голос был приглушён расстоянием, но по интонациям Джек понял – это не деловой разговор, а праздная, ленивая болтовня. Третий отошёл в сторону, чтобы справить нужду, небрежно оглядываясь по сторонам без тени настоящей настороженности.
Оружие было разномастным и не унифицированным: старые автоматы, охотничьи ружья, не армейские образцы.
Из одного из окон развалин доносилась тихая, но навязчивая мелодия какой-то незамысловатой поп-музыки, приглушённая и искажённая. Это был не фоновый шум радиопереговоров и не гул генератора, который должен был бы питать серьёзное оборудование. Просто музыка. Слишком обычно. Слишком… расслабленно.
Внутри нарастала холодная, горькая уверенность. Это не они. Не те люди, что способны провести сложную кибер-атаку и подрыв европейского масштаба. Их рутина была слишком хаотичной, их дисциплина отсутствовала. Это мелкие сошки, приманка.
Джек Бауэр, человек, который видел самое худшее, повёлся на дешёвый трюк.
Его мысли были обрывочны, как помехи в старом радио, но их смысл был кристально ясен. Он, Джек Бауэр, чемпион по выживанию и интуиции, позволил себя обмануть, потратил драгоценное время и рисковал всем, гоняясь за фантомом.
Это было не просто разочарование, а жгучий, всепоглощающий гнев на самого себя. Его боль усилилась, как будто тело наказывало его за эту ошибку. Он сжал зубы, почувствовав привкус металла во рту. Ему нужно было двигаться быстро.
Стерильный, холодный офис гудел монотонным, низким шумом серверов. Мерцание мониторов отражалось в стеклянных стенах. Каждый звук был приглушён, словно сам воздух поглощал любые проявления жизни.
Стол Хлои, заваленный разноцветными стикерами, с обклеенным наклейками с хакерских конференций ноутбуком, выглядел как чужеродный элемент в море корпоративной униформы. Только здесь ощущалась живая, нефильтрованная энергия.
Хлоя сидела, игнорируя недовольные взгляды коллег, которые предпочитали строгую корпоративную форму и идеальный порядок. Её пальцы лихорадочно летали по клавиатуре, стучали по клавишам в сложном, почти музыкальном паттерне — ритм её мыслей, бешеный. Она пробивалась через очередной «барьер» в системе своими «старыми, рискованными методами» — комбинацией социальной инженерии, брутфорса и обхода устаревших протоколов. В этом насквозь цифровом, но ленивом мире они всё ещё работали.
На её экране вспыхивали новые окна, таблицы, графики, цифры, линии, диаграммы. Для неё это была поэзия, а не просто данные.
Она обнаружила, что финансовые потоки, связанные с ЧВК, шли через десятки оффшорных компаний в самых разных концах света – от Панамы до Гонконга, от Кипра до Сейшельских островов. Их объём исчислялся не миллионами, а сотнями миллионов, миллиардами. Это было гораздо масштабнее и сложнее, чем могла бы организовать какая-то мелкая экстремистская группа.
Хлоя резко откинулась на спинку кресла. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул блеск лихорадочного азарта, смешанный с ужасом.
Она осознала, что экстремисты – это лишь прикрытие, дымовая завеса, отвлекающий манёвр. Истинная угроза была намного больше и была связана не просто с саботажем локальной инфраструктуры, а с глобальной энергетической безопасностью, с переделом целых рынков. Это была не просто диверсия, а попытка захвата целых отраслей и передела мировых экономических сфер.
— Нет. Нет, нет, нет… — бормотала она себе под нос, нервно стуча пальцами по столу. — Это… это просто абсурд! — Она щёлкнула мышкой, открывая новые окна, её взгляд бегал по цифрам, пытаясь охватить весь масштаб. — Эти транзакции… они… они слишком чистые. Слишком…
Её взгляд замер на экране и перешёл на старую, слегка помятую фотографию Джека на рабочем столе. Он был там, на снимке, выглядел уставшим, но цельным, не таким, каким она представляла его сейчас, после всех этих лет.
— Это… это не они, Джек. Это не какая-то там «группа». Это… это
Она быстро печатала, её пальцы стучали ещё быстрее, пытаясь составить сообщение.
— Мне нужно… мне нужно его предупредить. Срочно. Это… это гораздо хуже, чем мы думали, — она закусила внутреннюю сторону щеки, её взгляд затуманился. — Они… они играют в шахматы, а мы… мы даже не видим доску.
Хлоя почувствовала резкий прилив адреналина от этой интеллектуальной победы, от того, что она «взломала» эту скрытую правду и увидела то, что было скрыто от глаз. Но тут же её охватил леденящий ужас от масштаба заговора и от осознания того, насколько глубоко она в него ввязалась, рискуя своей «безопасной» жизнью.