Схожее отношение с неизменностью театрального начала встречаются также в последнем эпическом сочинении нашего героя о двухтысячелетней истории англоязычных народов. Преемственность в подходе легко заметить как по отдельным фразам: например, «они покидали провинциальную сцену ради столичного театра» или «занавес упал между Британией и континентом», так и по отдельным тезисам. В частности, Черчилль показывает, что нередко решения принимаются не только исходя из практической целесообразности – свою роль также играет производимое впечатление. Описывая, как полководец (и будущий император) Тит Флавий Веспасиан смог в битве у реки Медуэй найти брод и своевременной атакой с фланга разбить племя катувеллаунов, Черчилль замечает, что эта быстрая победа «расстроила сценическую постановку всей кампании». Нужно было показать, что «для полной победы требуется присутствие императора», который в этот момент ожидал развития событий в Галлии. Дабы соответствовать моменту, действующий император Клавдий в спешном порядке прибыл на Альбион, приведя с собой подкрепление (включавшее несколько слонов), и зафиксировал уже добытую победу.
Этот эпизод демонстрирует еще одну мысль: каждый успех требует тщательной постановки. В описании австро-прусско-итальянского военного столкновения 1866 года, больше известного как Семинедельная война, Черчилль открыто указывает на эту особенность, резюмируя искусные дипломатические ходы Бисмарка до начала вооруженного противостояния одной лапидарной и выразительной фразой: «Сцена была подготовлена».
Развивая тему театра, Черчилль также указывает, что огромное значение в публичной деятельности принадлежит вовремя сделанному жесту. Для примера он приводит Уильяма Питта, 1-го графа Четэма, который был «прирожденным актером». Занимая пост казначея вооруженных сил, Питт не стал, как позволял ему обычай, размещать государственные средства на своих личных счетах и получать за это комиссию; отказался Питт и от личной комиссии, которая выплачивалась союзниками за посылаемые в армию контингенты, произведя тем самым на общественное мнение «поразительное действие». «Этим жестом, – сообщает Черчилль, – Питт обратил на себя внимание людей и удерживал его, как никакой государственный деятель до него».
Все хорошо в меру; стремление к публичности, постановка сцены, внимание к жестам – все это не должно превращаться в самоцель. Признавая важность перечисленных элементов, Черчилль осуждал их безмерное употребление, приводя в качестве антипримера Георга IV, «талант самовыражения которого часто тратился на аффектированные жесты»3.
Описание действительности как разножанрового спектакля, разыгрываемого на исторической сцене, накладывало свой отпечаток на восприятие Черчиллем основных участников этого действа. «Прошу вас, дорогой друг, не волнуйтесь и не падайте духом, мы все актеры на подмостках истории», – успокаивал он адмирала флота Джона Фишера в разгар Первой мировой войны с аллюзией на шекспировский тезис «Весь мир – театр. // В нем женщины, мужчины – все актеры»4. На страницах «Мирового кризиса» автор характеризует великих личностей как «успешных актеров на мировой сцене», а описывая своего предка в четырехтомной биографии, констатирует, что «Мальборо был не только хорошим генералом, но и превосходным актером». Актерское начало также отличает героев сборника «Великие современники». Взять, к примеру, описание Черчиллем личности Джона Морли. «В его риторике было что-то такое, что приковывало внимание. Он любил театральные жесты, любил подбирать слова». Или Лоуренса Аравийского, который в своих «Двадцати семи статьях» указывал, что ношение арабского платья сопряжено с определенными опасностями: «Играя свою роль днем и ночью в течение ряда месяцев, не зная отдыха и с большим риском, вы будете чувствовать себя, как актер в чужом театре». Или Баден-Пауэлла, с которым Черчилль встретился впервые еще во время службы в армии. Будущий основатель скаутского движения разыгрывал перед сослуживцами спектакль. Черчилль был поражен «высоким качеством исполнения», считая, что оно «могло бы занять достойное место на сцене любого мюзик-холла». Когда он поинтересовался, кто исполняет главную роль, ему ответили: «Да это же Баден-Пауэлл. Изумительный человек! Имеет огромный послужной список. Полагают, что у него отличные карьерные перспективы, но представьте себе старшего офицера, который так задирает ноги перед толпой молодых субалтернов»5.
