Указанные примеры показывают, что о близком окружении нужно заботиться, расставляя правильных людей на нужные места. Фактически речь идет о формировании и развитии команды. В этом утверждении нет ничего нового. Правда, в случае с Черчиллем эта прописная истина несет на себе печать парадокса: несмотря на приведенные факты о близких нашему герою людях, в строгом смысле слова он не имел команды. Что не может не удивлять в случае с государственным деятелем, занимавшим столь длительное время столь высокие посты. Не считая Э. Марша и непродолжительную работу с А. Синклером, за четверть века, с 1905 по 1929 год, у Черчилля не было своих людей. При этом за указанное время он сменил десять должностей и возглавлял девять министерств. Что касается военного премьерства, то поставленные в противофазу Синклер и Бивербрук, когда один определял потребности в самолетах, а другой отвечал за их выполнение, больше отвлекали внимание своего шефа конфликтами и интригами друг против друга. Исмей и Колвилл, которые прочно ассоциируются с именем британского политика, на момент начала войны его людьми не были – они присягнули ему на верность лишь в процессе работы с ним. Более того, среди окружения политика были и те, с кем он расходился. Так произошло с Робертом Бутсби, который на протяжении трех лет был личным парламентским секретарем Черчилля в Минфине, но в 1941 году после скандала из-за конфликта интересов он обратился к бывшему патрону за помощью и получил отказ. Иногда Черчилль мог просто охладеть, как в случае с Мортоном, функции которого вскоре взял на себя глава
Черчилль больше придерживался не привычного подхода с формированием монолитной команды, сопровождавшей его всегда и везде. Он старался окружать себя людьми, полезными в конкретных условиях. Разумеется, в этом случае предпочтение отдавалось проверенным и лояльным кадрам. Но он также руководствовался и другими критериями при выборе кандидатур.
Первое, и оно же главное, как заметил один из помощников нашего героя: «Мистер Черчилль категорически не переносит дураков». В своем время Макиавелли заметил, что «об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает»4. Некоторые руководители сознательно окружают себя персонами, которые уступают им в интеллекте и личных качествах, тем самым еще больше подчеркивая свою власть. Черчилль, напротив, не боялся работать с людьми, которые превосходили его самого.
Во-вторых, Черчилль ценил сильных и разносторонних личностей, мыслящих нестандартно, любящих новые подходы и соответственно способных предложить нетривиальное решение. Одним из тех, кто наиболее полно удовлетворял этим требованиям, был Томас Лоуренс, больше известный как Лоуренс Аравийский. Впервые Черчилль встретился с ним на мирной конференции весной 1919 года. Политик быстро попал под обаяние «необыкновенной личности с безмерным потенциалом и огромной силой воли». Он был восхищен «гением Лоуренса», который, по его словам, «обладал неисчислимым количеством граней»; «владел мастер-ключом» от «самых разных сокровищниц»; поражал своей разносторонностью, являясь одновременно «ученым и солдатом, археологом и командиром, механиком и философом». На момент встречи с Лоуренсом Черчилль возглавлял Министерство по делам колоний. Для урегулирования конфликтов на Среднем Востоке он решил создать отдельный комитет, отвечающий за неспокойный регион, и пригласить в него в ранге помощника министра Лоуренса. Коллеги думали, что Черчиллю не удастся уговорить свободолюбивого полковника войти в состав комитета. Они считали, что Лоуренс не из тех, кто «легко свыкнется с официальной машиной». Но они ошибались. «Лоуренс нашел в себе силы стать – не побоюсь этого слова – скучным чиновником, – вспоминал Черчилль. – Его усилия не пропали даром. Его цель была достигнута»5.
Третьим критерием, которым руководствовался Черчилль при выборе кандидатов для выполнения своих поручений, была молодость. Еще в самом начале карьеры он отмечал потребность в «молодых, которые не бегут от опасности, и пожилых, которые не боятся ответственности». В дальнейшем он любил цитировать на этот счет Библию: «Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь»[15]. Когда в сентябре 1940 года ему принесли предложение продлить адмиралу Чарльзу Форбсу командование Флотом метрополии, он отказался утвердить его, отметив необходимость привлекать более молодых флотоводцев на столь критически важные участки. Аналогично, когда обсуждался вопрос о том, кто возглавит ополчение, британский премьер воскликнул: «Неужели нет более молодых кандидатов для столь напряженного административного поста?»
