Означают ли перечисленные ограничения, что от «жестких» данных следует отказаться? Ни в коем случае. Информация, лишенная количественного выражения, также может быть ошибочной и спекулятивной. Не нужно избегать «жестких» данных, главное – не зацикливаться на них. Нужно уметь комбинировать «жесткие» и «мягкие» данные с обеспечением между ними баланса и проверкой одного вида информации другим. На практике это может выглядеть следующим образом. Оценивая боеготовность различных формирований, Черчилль лично встречался и беседовал с их командирами. Так, общаясь с генералом Джеймсом Маршалл-Корнуоллом, после нескольких общих вопросов о настрое солдат он спросил:
– Я полагаю, ваш корпус готов к участию в боевых действиях?
– Нам далеко до этого, сэр, – прозвучало в ответ. – Укомплектование не завершено, но даже после него нам потребуется один или два месяца на интенсивные тренировки.
Черчилль был удивлен. Достав из кармана стопку листов, он нашел нужные данные и произнес:
– Корпус полностью укомплектован персоналом, ружьями и мортирами, наполовину – полевой артиллерией, противотанковыми орудиями и пулеметами.
– Прошу прощения, сэр, – не растерялся собеседник, – эти данные могут относиться к тем видам оружия, которое подготовлено для передачи, но оно еще не поступило в войска в указанном количестве.
Едва генерал закончил говорить, Черчилль раздраженно бросил отчет через стол начальнику Имперского генерального штаба со словами:
– Проверьте эти бумаги и верните мне их завтра9.
Одним из наиболее эффективных вариантов комбинирования «жестких» и «мягких» данных является непосредственное знакомство с ситуацией на месте событий. Однажды в одном из своих эссе Черчилль написал: «Тот, кто управляет великими делами, должен сидеть на горных высях, никогда не спускаясь в долины прямого физического взаимодействия и личного исполнения». Красивые и пафосные слова, которым не только трудно, но и опасно следовать в реальной жизни. Черчилль и не следовал. «Не участвуя по-настоящему в деле, невозможно оценить реальные условия», – констатировал наш герой. Возглавив в 1911 году Военно-морское министерство, он призывал, чтобы «посещения портов и флотских объектов членами Совета Адмиралтейства носили частый характер, а также чтобы члены Совета, и в особенности первый морской лорд, имели возможности своими глазами увидеть, что происходит, узнать, как обстоят дела, пообщаться с офицерами на местах». В годы Первой мировой войны Черчилль критиковал военных иерархов, которые «из своих безопасно далеких кабинетов самодовольно руководили всем этим ужасом». Сам он нередко выезжал на передовую, считая, что для понимания полноты картины «чрезвычайно важно увидеть собственными глазами происходящее на фронте, понаблюдать за перипетиями новых условий войны, а также лично пообщаться» с участниками драмы. «Взгляд со стороны не увидел бы ничего, а чтобы погрузиться в сражение с головой, чтобы приобрести свой собственный опыт, следовало полностью отдаться событиям», – объяснял британский политик.
Черчилль практиковал то, что проповедовал. Он мог часами инспектировать войска, признаваясь, что беседы с солдатами и наблюдение за ними помогали ему лучше понять, как одержать победу. Он стал самым путешествующим британским премьер-министром. За первые четыре года Второй мировой войны он преодолел свыше 180 тысяч километров, проведя 792 часа на море и 335 часов в воздухе. К концу войны этот показатель превысил 320 тысяч километров. Черчилль посещал фабрики, заводы, доки, радарные станции, береговые укрепления, беседовал с командирами и солдатами, встречался с ответственными лицами, собирая сырую информацию, не искаженную коммуникационными каналами10.
Каким бы потенциалом и пользой ни обладал описанный подход, применяя его, не следует забывать, что непосредственное наблюдение за ходом событий также имеет свои ограничения.
Во-первых, присутствие руководителя на незначительных площадках при нарушении чувства меры может стоить ему репутационных издержек. В начале своей карьеры, занимая пост министра внутренних дел, Черчилль счел необходимым лично участвовать в операции по захвату вооруженных преступников. В историю этот эпизод вошел как «Осада на Сидней-стрит». Фото и кинокамеры запечатлели политика в цилиндре, в пальто с меховым воротником и с тростью, непосредственно руководившего действиями полицейских и пожарных. «Я понимаю, что там делали журналисты, но не понимаю, что там делал достопочтенный джентльмен», – неодобрительно отозвался о поведении министра экс-премьер Артур Бальфур.
