33 принципа Черчилля полностью

Благодаря своей харизме Черчилль смог в годы Второй мировой войны поднять британский народ на борьбу. Первая, и одна из самых важных его побед на посту премьер-министра, была одержана не в небе над Британией, а в сердцах самих британцев, решивших вести борьбу не на жизнь, а на смерть. Вернувшийся из Франции в июне 1940 года Сомерсет Моэм был поражен, насколько изменилось лицо страны: «Это была совершенно другая Англия, – восторгался он. – Уинстон Черчилль вдохновил страну своей стойкостью и силой духа, в ней больше не было места нерешительности». В марте 1941 года журнал Time назвал британского премьера Человеком года: «Он дал британцам то, что и обещал: кровь, труд, слезы, пот и кое-что еще – безоговорочную храбрость. Его пылающие слова обобщили сущность войны, повернув страну спиной к слабостям прошлого и лицом к неизвестному будущему»⁷.

Об этой патетической истории можно говорить долго, но формат нашей книги не позволяет вдаваться в исторические подробности, как и полноценно рассмотреть такое многогранное явление, как харизма. Ниже мы остановимся на трех моментах, без упоминания которых может возникнуть неправильное толкование и понимание особенностей и ограничений харизматического лидерства.

Первое – источник влияния. Можно по-разному воздействовать на объект – его можно принуждать, пугать, заставлять, подавлять. Лидерство Черчилля опиралось на его авторитет, который формировался на основе его собственного поведения. Он сам практиковал то, что проповедовал, и сам служил для других поучительным, наглядным примером. Например, в отношении отстаиваемой им идеи противостояния врагу. Описывая героическое для Британии лето 1940 года, когда ведомая лидером страна в одиночку противостояла превосходящим силам Германии, нельзя забывать, что в этот период на нашего героя было оказано сильное давление с тем, чтобы он изменил свою решительную позицию. К мирному урегулированию призвал Ватикан, а также влиятельные нейтралы. Георг VI получил личное обращение от короля Швеции Густава V, в своем роде дуайена среди европейских монархов. Наследник маршала Бернадота предлагал встретиться и «обсудить возможность заключения мира». Недовольные политикой Черчилля имелись и в самой Англии: аристократы, бизнесмены, клерикалы, политики. Причем среди последних были не только влиятельные чины настоящего – глава Форин-офиса лорд Галифакс, но и ведущие государственные мужи прошлого, например Ллойд Джордж, опьяненный собственными амбициями и считавший, что «правительство должно принимать во внимание любые мирные предложения», а также звезды британской политики будущего, например Ричард Остин Батлер, не исключавший компромиссного мира.

Но Черчилль был неумолим. Он готов был биться до конца, и биться с фатальной решимостью. «Мы переживаем очень тяжелые времена, и я готовлюсь к худшему, – написал он своему предшественнику Стэнли Болдуину 4 июня 1940 года. – Но я уверен, что лучшие дни настанут. Только доживем ли мы до них, в этом я сомневаюсь». Более определенно Черчилль выразится через несколько дней в беседе со своим близким окружением, попросив не обольщаться насчет исхода: «Мы-то с вами умрем через три месяца». Эти слова были сказаны генералу Исмею, который отреагировал так: «Замечательно, что мы чертовски хорошо проведем свою последнюю неделю». Для самого Черчилля лично вступить в бой с захватчиками было не самым худшим вариантом, и он к нему готовился, пристреливаясь в открытом тире Чекерса из винтовки Mannlicher, револьвера Webley & Scott 32-го калибра и любимого «кольта» 45-го калибра. По словам очевидцев, премьер был хорошим стрелком. «Несмотря на возраст и тучность, он хорошо проявил себя, – вспоминает Колвилл. – Похоже, мистер Черчилль всегда мысленно представлял, что сражается с немцами». Инспектор Томпсон считал, что у находившихся в зоне поражения оружия Черчилля не было шансов уйти живыми⁸.

Черчилль был характерным обладателем экзистенционального (в терминологии Эриха Фромма) авторитета, влияние которого определено не только социальной ролью и выполняемыми социальными функциями, а опирается в первую очередь на личные качества с демонстрацией высокой степени личностного совершенства. «Такой человек, – объясняет Э. Фромм, – излучает свой авторитет, ему нет нужды применять угрозы, приказания или подкуп; просто речь идет о высокоразвитой индивидуальности, которая уже самим своим существованием демонстрирует превосходство и показывает, каким может быть человек»⁹. Если Черчилль призывал к храбрости, то сам вел себя храбро, избегая бомбоубежищ и бункеров, нередко лично наблюдая за бомбардировками, активно перемещаясь на воде и в воздухе; если он призывал к самоотверженности и труду, то сам работал до поздней ночи, переходящей в раннее утро; если он требовал решительности и стойкости, то сам проявлял их, отказавшись эвакуировать реликвии и шедевры британских музеев в Новый Свет; если он настаивал на активности, инициативности и движении, то сам постоянно теребил, подталкивал и волновал своих подчиненных.