Второе – какой бы харизматичной, сильной и авторитетной личностью ни был лидер, его влияние и возможности все равно ограничены. В таком случае важно не только гореть и самому освещать, но и передать свой свет дальше. Через три недели после назначения премьер-министром, в момент, когда стало очевидно, что союзные армии потерпели в Европе поражение и началась эвакуация из Дюнкерка, Черчилль подготовил следующее письменное обращение, адресованное 35 членам правительства, 39 парламентским заместителям министров, 46 высшим должностным лицам и шести представителям доминионов: «В эти тяжелые дни премьер-министр будет благодарен, если все его коллеги по правительству, а также высшие должностные лица будут поддерживать моральный настрой в своем окружении на высоком уровне. Не уменьшая тяжести положения, необходимо демонстрировать уверенность в наших способностях, силе и несгибаемой решительности продолжать войну до тех пор, пока мы не сломим волю противника, порабощающего Европу. Не следует допускать никаких мыслей о том, что Франция заключит сепаратный мир. Но как бы ни развивались события на континенте, мы не должны сомневаться в нашем долге, и мы наверняка используем всю нашу силу для защиты острова, империи и нашего дела»10.
Часто даже таких посланий и личного участия бывает недостаточно. Тогда от лидера требуется не только мотивация своего окружения, а создание институциональной среды – свода правил и механизмов, обеспечивающих контроль за их выполнением, – которая без прямого участия руководителя обеспечивает выполнение ожидаемых действий, формирование нужного настроя, быструю скорость реагирования, принятие требуемых решений.
Третье – харизматическое лидерство не только вдохновляет. Оно меняет поведение человека, пусть и воздействуя на эмоциональном уровне. Любое изменение может вызывать сопротивление. И тогда лидер является уже не просто мотиватором, он превращается в инициатора изменений, генерирующего идеи, формирующего планы и навязывающего действия, то есть своей активностью выводящего подчиненных из зоны комфорта. Биография Черчилля богата подобными примерами, которые обычно преподносятся в героическом свете. Мол, благодаря исключительно его прозорливости, внимательности, настойчивости и решительности совершалось поступательное движение вперед, и в результате разрушались непреодолимые преграды, достигались поставленные цели и одерживались славные победы. На самом деле все эти успехи были плодом усилий и жертв большого количества людей, а давление со стороны Черчилля, особенно в годы Второй мировой войны, принимало форму конфликта между ним и военными экспертами, которые выступали сдерживающим звеном, предостерегающим от принятия и реализации неверного решения. «Я не уверен, но, может, именно Уинстон и является величайшей угрозой», – отмечал начальник Имперского генерального штаба Джон Дилл, констатируя, что премьер-министр «полон идей, многие из которых замечательны, но большинство – непрактичны». «Он обладает такой напористостью и индивидуальностью, что, похоже, ему никто не способен противостоять», – констатировал генерал. Своему преемнику – Алану Бруку – он скажет: «Я иногда задаюсь вопросом, где бы мы оказались, если бы Уинстон мог беспрепятственно делать все что захочет». Брук полностью разделял мнение Дилла, признавая, что «Уинстон никогда не был хорош в осознании всех сложностей и последствий тех направлений действий, которым он благоволил; он просто не обращал на них внимания». Выше при описании важной роли формирования команды мы приводили признание Черчилля о том, что ему иногда кажется, будто «он единственный, кто пытается одержать победу в войне…» Показательно, как Брук отреагировал в дневнике на это проявление откровенности: «Очень трудно в подобные моменты не испытывать к Уинстону симпатий, осознавая колоссальные нагрузки, которым он подвергается, и огромный груз ответственности, который несет на своих плечах. С другой стороны, если бы мы не проверяли некоторые из его диких идей, одному Богу известно, где бы мы сейчас оказались»11. Подобные заявления людей, непосредственно работавших с нашим героем, лишний раз указывают на неоднозначность и сложность такого явления, как лидерство, где, в соответствии с диалектическим подходом, каждый недостаток является порождением достоинств, и лишь только уместность и достаточность определяют, приведет ли то или иное качество, способность или черта характера к успеху или катастрофе.
