В свое время друг нашего героя экс-премьер граф Розбери заметил, что «старые речи читаются не чаще старых проповедей». По его мнению, подобные тексты важны лишь для историков, современного читателя ими заинтересовать трудно. «Цвета поблекли, запахи исчезли, голоса удаленно доносятся сквозь пустое пространство прошедших лет, они звучат, словно сообщения из удаленного телефонного аппарата», – описывал Розбери свои впечатления от чтения опубликованных под красивыми обложками сборников; старые речи казались ему настолько же «пресными, как выдохшееся шампанское». Черчилль понимал толк в шампанском и сначала не согласился со своим другом. Но пройдет тридцать лет, и он сам признает, что «нет ничего более ненадежного, чем выживание устного слова». «Среди всего красноречия, украшающего на протяжении последних ста лет парламентскую арену и площадки для публичных выступлений, едва осталась хоть одна фраза», – не без грусти констатировал он1516.
Самому Черчиллю повезло. Его речи пережили автора и внесли свою лепту в его исторический образ и посмертную популярность. Во многом это определяется их темой (военные выступления) и несомненными литературными достоинствами. В этом Черчилль отличался от другого популярного оратора эпохи, своего визави Адольфа Гитлера. В то время как Гитлер делал ставку на харизматичность и театральность выступлений, что, кстати, признавал и сам Черчилль, отмечая, что «фюрер имел театральное представление об истории»17, британский политик, напротив, старался добиваться успеха на трибуне не внешними эффектами, а внутренним содержанием своих текстов, когда слова проникают не только в уши, но и в души слушателей.
Продолжая тему ограничений ораторского мастерства, укажем в конце на важное обстоятельство – несмотря на всю важность и огромный потенциал, выступления на публике неспособны решить все проблемы управления. И тот же Черчилль это прекрасно знал. Когда генерал Исмей, обращаясь к нему, произнес:
– Как бы ни складывались события, никто не сможет отнять у вас тот факт, что вы вдохновили страну своими речами.
Политик ответил ему:
– Вовсе нет! Просто мне представилась возможность выразить то, что было в сердцах британцев. Если бы я сказал что-то другое, меня просто вышвырнули бы из Кабинета.
Черчилль рассматривал себя не как формирователя, а как выразителя истинных чувств британцев. «Во время войны британский народ доказал, что имеет сердце льва. Мне же посчастливилось издать рык», – прокомментирует он свое лидерство в период премьерства. Что же до военных выступлений, то они были произнесены вовремя и ударили в самую точку. Но они были лишь одним из элементов общей системы управления войной, которая в итоге привела к победе. «Многие полагают, что мои выступления после эвакуации из Дюнкерка – это нечто, – признается Черчилль личному врачу в сентябре 1945 года. – Но это всего лишь часть»18. Рекомендуем обратить внимание на это высказывание, не забывая, что успешное управление определяется набором факторов. Некоторые из них были рассмотрены в этой части книги, а мы проследуем дальше.
Однажды летом 1891 года, во время учебы в школе Хэрроу, 16-летний Черчилль беседовал с одноклассником Мюрландом Эвансом. Разговор зашел о планах на будущее – планирует ли Уинстон пойти в армию или сделать карьеру в политике, последовав по стопам своего отца. Черчилль отвечал: «возможно», «не знаю». «Похоже, ты не слишком-то уверен в своих желаниях», – заявил Эванс. «Зато я уверен в своем предназначении, – ответил наш герой. – Мне постоянно снятся об этом сны». Эванс удивленно спросил, о чем это он. Далее у юношей состоялся следующий диалог:
– Я вижу огромные перемены, которые скоро произойдут в нашем спокойном мире. Великие потрясения, ужасные битвы, война, масштабы которой ты не можешь себе представить. Лондон будет в опасности…
– Что ты такое говоришь? – парировал Эванс. – Мы защищены от вторжения еще со времен Наполеона. Защищены навсегда.
– Нет. Я вижу намного дальше тебя, – продолжал Черчилль. – Я смотрю в будущее. Наша страна подвергнется страшному нападению, какому именно, сказать не могу, но предупреждаю тебя об этом нашествии. Говорю же тебе, я возглавлю оборону Лондона и спасу его и всю Англию от катастрофы.
– Так ты будешь генералом, возглавившим войска?
– Не знаю, будущее расплывчато, но главная цель видна ясно. Повторяю: Лондон будет в опасности, и я, занимая высокий пост, спасу нашу столицу, спасу нашу империю!
