Далеко не все могли похвастаться такой удачей. Родного брата Джека, который также отправился воевать с бурами, ранило в первой же перестрелке, а однокашника Маккоркудэйла убило в первом же сражении. Черчиллю советовали умерить свой пыл и стать осторожнее, но он не хотел об этом слышать. «Я очень счастлив, и если я выживу, я буду с большим удовольствием смотреть на случившееся, – заявлял он. – Я уверен, что поступаю правильно. Я крепко верю в то, что необходим, и поэтому буду сохранен»3. Он продолжал рисковать, чтобы его заметили. И его заметили. Он стал самым высокооплачиваемым корреспондентом своего времени. Написанные им книги пользовались успехом и хорошо продавались по обе стороны Атлантики. Он решил баллотироваться в парламент. И если в 1899 году его ждала на выборах неудача, то после возвращения через год с Англо-бурской войны он смог одержать победу. И это в возрасте 26 лет, без политической программы и необходимого опыта.
Ощущение собственной избранности влияло не только на выбираемый Черчиллем путь, но и определяло средства достижения поставленной цели. Во-первых, оно порождало самоуверенность. «Я никогда ничего не предпринимал, не будучи уверен в своих действиях», – признавался он будущей супруге. И судя по его поведению и решениям, это была не просто хвальба мужчины за месяц до свадьбы. Самоуверенность переполняла личность нашего героя. Например, делая первые шаги в литературном творчестве, вместо привычных для начинающих авторов рефлексии об актуальности собственного творчества, сомнений в силе своего таланта и страхе перед судом читателей, он считал, что обречен на успех. «Я верю в свое перо, – утверждал он. – Я считаю, что мысли, которые я излагаю на бумаге, будут интересны публике и будут пользоваться у читателей популярностью. У меня безграничная вера в себя».
Во-вторых, вера в свое предназначение способствовала развитию самомнения и пренебрежения перед авторитетами. Корреспондент
В-третьих, игра по высоким ставкам порождала фатализм. Исповедуемая Черчиллем вера в то, что он создан для великой цели и поэтому будет сохранен, толкала его на опасные приключения ради стремления отличиться и обрести популярность. Выше мы видели, как молодой субалтерн, вместо того чтобы нести службу с однополчанами в спокойном индийском гарнизоне Бангалор, за пять лет принял участие в четырех военных кампаниях на трех континентах, каждая из которых могла привести его гибели или оставить его калекой. Казалось бы, что, повзрослев и достигнув успеха, он остепенится. Но нет. Когда во время Первой мировой войны начался спад его политической карьеры, он вернулся к армейскому прошлому и отправился на фронт. Своей супруге, воспитывавшей на тот момент трех детей и обоснованно опасавшейся за безопасность мужа, он писал: «Пойми же меня, бессмысленно беспокоиться из-за этих мелочей. Это всего лишь шанс или судьба. И наши шаги сбившихся с пути людей уже давно распланированы. Все, что нам остается, это с головой окунуться в игру, просто и естественно приняв ее правила и передав свою жизнь в руки Господа».
Четвертое, и, пожалуй, главное, – Черчилль обладал высоким болевым порогом к критике. Когда после публикации его первой книги в тексте обнаружатся многочисленные ошибки редактора, он скажет Йену Гамильтону: «Мое тщеславие, которое, как вы знаете, носит исключительный характер, нисколько не пострадало». Он вообще приходил к выводу, что не стоит сильно расстраиваться из-за негативных отзывов. Тем, кто готовит себя к великим свершениям, нужно уметь двигаться под гогот хулы. Хочешь расти, не ежься, когда тебя поливают. «Нечувствительность к нападкам прессы – одно из первых качеств, которое необходимо приобрести перед тем, как посвятить себя карьере политика», – сделал для себя вывод Черчилль в молодые годы и оставался верен ему до конца4.
