какой-то засаленный желоб. Было невыносимо дымно и жарко, и пахло перегретым
жиром.
Алеста даже не удивилась, что ее снова поставили к мойке. Ничего другого ей судьба
не уготовила. Хотела быть актрисой - не вышло. Могла стать женой принца - не успела.
Мечтала быть дочерью Верховного Правителя - а оказалась в рабстве.
Женщин на кухне было много, все потные и замученные. Сами таскали котлы, сами
наливали воду в бак, сами топили печки. Только дрова колол Молчун. Иногда, правда,
приходил и с ведрами.
- Три получше, - посоветовала ей Гитти, худенькая девушка с острым птичьим
носиком, - вот, песок бери. Видишь? Вот так.
- Песок? - Алеста была поражена такой дикостью. Она всегда пользовалась пеной или
мылом, - что же тогда от рук останется?
Девушка показала распаренные, стертые ладошки.
- Ублюдки, - в который раз возмутилась Алеста, - у них же все есть в доме! И
водопровод, и ванны с бассейнами, и гель для душа... Я-то знаю!
- Гель?
- И мыло, и шампунь, и лосьоны всякие, и компьютеры, и вентиляторы, и
переговорные браслеты...
Для Гитти это был только набор незнакомых слов. Она была из того же «каменного
века», что и эта кухня. Они дружно терли большую сковородку.
- А почему тебя выгнали из дома, Ал?
- А ты знаешь, зачем меня там держали?
- Нет.
- Ну так лучше тебе и не знать.
- Хватит болтать! - прикрикнула на них Лалома, старшая повариха, - работайте!
Время тянулось медленно, грязные сковородки не кончались, жир не смывался с рук.
Совершенно измученная, надышавшись дымом, изломав пальцы и отстояв до судорог
ноги, она приплелась в сарайчик дворника. Огонь горел, на крючке, вбитом в потолок,
висел чайник. Молчун кормил Сьюлли жидкой кашей серого цвета. «И так пройдет моя
жизнь», - подумала она, - «вместо дворца и принца - сарай и дворник».
- Устала? - спросил он заботливо.
- 238 -
- Так что даже тошнит, - ответила она.
- Поешь?
- Нет. Не могу даже смотреть на еду...
Она поцеловала Сьюлли и легла на топчан.
- Сейчас усну, а утром опять в эту преисподнюю.
- Потерпи, - сказал он, протягивая ей кружку с чаем, - мы что-нибудь придумаем.
- Что придумаем? Что тут можно придумать?! Украсть у них мыло из ванной, чтобы
руки не пахли салом?
- Мы с тобой сбежим отсюда.
- Куда? В пустыню?
- Не вся планета покрыта песками. Я кое-что вспоминаю.
- Правда?
- Да. Есть места, где можно жить.
Она привстала и чуть не опрокинула чай от волнения.
- Ты серьезно, Молчун? Неужели отсюда можно удрать?
- Конечно. Они ведь считают меня дураком и подпускают к любой технике. Думаю, я
разберусь, как управлять их летающей жабой.
- А охрана?
Он усмехнулся и пожал широким плечом, - что мне их охрана?
Алеста посмотрела на него с восхищением.
- Мне тебя, наверно, Бог послал, Молчун.
- Мне тебя тоже, - улыбнулся он.
Они разместились на топчане под тонким лоскутным одеялом. Сьюлли лежал
посередине. Он спокойно и сладко спал между двух теплых тел, зная, что завтра его уже не
будут мучить. А Алесте было зябко. Она переложила его к стене. Молчун осторожно обнял
ее. С ним было тепло, как-то сладко-сладко тепло и надежно. Она так измучилась за
последние месяцы, что прижалась к нему всем телом.
- А когда мы убежим? Скоро?
- Скоро, детка. Но сначала мне надо все разузнать.
- А ты водил раньше модули?
- Не эти. Но какие-то летающие штуки водил.
- А звездолеты?
- Нет. Вот звездолеты - нет.
- Жаль.
Она грелась об его могучее тело и вдруг подумала: «Что чувствует при этом он?
Каково ему лежать вот так с женщиной и не шевелиться?» В тот момент и Эдгар, и вся ее
прошлая жизнь были немыслимо далеко. А Молчун был рядом, добрый, сильный, теплый,
и он вполне заслуживал и любви, и ласки.
- Можешь поцеловать меня, если хочешь, - сказала она с легким волнением.
И почувствовала, как погружается его рука в ее волосы. У нее даже мурашки
пробежали по коже.
- Нет, девочка. Целовать я тебя не буду.
- Как?! Почему?
- Зачем гневить Бога? Я старый, потрепанный аппир. У меня было пять жен. Восемь
детей, внуки... Пятая жена была последней. С меня хватит. А ты годишься мне только в
дочери, детка.
- В дочери?
- Ну, конечно.
Она с облегчением прижалась к нему еще крепче. Все, чего ей хотелось - это чтобы ее
обняли и погладили по головке как маленькую, растерянную девочку. Она всегда мечтала
об отце.
- Ты что-то вспомнил, да?
- Обрывками.
- Неужели у тебя было пять жен?
- 239 -
- Может, и больше. Не знаю.
- И где же они?
- Как где? Умерли.
- Почему?
- Потому что на Наоле долго не живут. Разве что отдельные счастливчики.
Алеста изумленно ахнула.
- На Наоле?! Не здесь?!
- Конечно, нет, - сказал Молчун, - здесь я работал на каменоломне, там вообще
женщин нет.
- Я думала, что ты попал сюда в детстве, как Сьюлли.
- Да нет, все было не так.
- А как же ты оказался на Оринее?
- Когда вспомню, скажу. Но, видимо, как и ты.
- Но раз они похитили тебя, значит, у тебя есть какие-то ценные способности!
- Долбить камни?
- Нет, конечно. Что-то другое!
