- Не за что. Мы же друзья.
Оба усмехнулись.
- Послушай, друг... может, к тебе уже в женском роде пора обращаться? А? Ты уж
предупреди.
Грэф подумал, что это будет слишком неудобно и непривычно. Хотя доля правды в этом
была. Нервная женщина сидела на табуретке за чашкой остывающего кофе, сын ее пропадал
в прошлом, дела замотали, а муж остался на далеком, диком Шеоре. Конечно, ей хотелось
поддержки, заботы и мужского внимания. Что ж она все одна да одна? Всем иногда хочется
побыть слабыми!
- Да нет, - покачал он головой и вздохнул, - не надо. Это я так, чисто теоретически.
**************************************************
Гева с ужасом ждала предстоящего заседания Директории. Леций пригласил ее, не
скрывая, что речь пойдет о Сии. Он уже все знал. Не знал только бедный Руэрто, который
бодро собирался у себя в гардеробной.
- Послушай, дорогая... может, мне хоть косынку цветную надеть на шею? Я как покойник
в этом фиолетовом!
Он был прав. Траурный фиолетовый его не красил. Лицо становилось совсем бледным,
желтые глаза в белесых ресницах тускнели.
- Косынку тебе не простят, - покачала она головой, - надень шарф и покашливай. Тогда
поймут.
- Да, это идея.
Гева смотрела на него и мучилась сомнениями: сейчас ему сказать о матери или
подождать, пока это сделают другие? До заседания оставался еще час.
- Пойду, взгляну, как там Эцо, - вздохнула она и тихонько вышла.
Эцо делали лечебный массаж. Она занялась здоровьем ребенка всерьез. Задержки в росте
были в общем-то преодолимы, если очень захотеть и приложить невероятные усилия. На это
Гева была согласна. Жрица Ская осторожно разминала крохотное тельце малыша на
массажном столе, а он довольно посмеивался, потому что боялся щекотки.
- Ничего не могу поделать, госпожа, - развела руками Ская, - он все время хохочет.
- Что ж, - улыбнулась Гева, - это хорошо, что хохочет.
В детской было замечательно. Зимний садик цвел, ручей тонкой струйкой стекал в
прозрачное озерцо с рыбками, на ветвях сидели попугаи, и бродили из угла в угол
подаренные дядей Фальгом игуаны. Малышу все это безумно нравилось.
- Мама, ты куда-то собралась? - спросил он, моргая несимметричными глазками.
- Да, милый. Мы с папой летим на заседание Директории.
- Он обещал со мной поплавать.
- Значит, поплавает. Папа всегда выполняет обещания.
- Ты очень красивая, мамочка. Тебе идет фиолетовое платье.
- Да, - кивнула она, - идет. Но лучше б его вообще не носить.
- У всех народов цвет траура разный, мамочка. И черный, и белый, и золотой, и даже
оранжевый... Это всё условности.
- Я знаю, милый. Но траур - не условность.
- Не могу согласиться. Ты же сама говорила, что смерти нет.
- 387 -
- Смерти нет. Но боль потери есть.
- Это от недопонимания. Я считаю, надо радоваться.
- Это потому, - Гева наклонилась и поцеловала мальчика в щеку, - что ты еще не успел ни
к кому привязаться на этом свете.
- А это обязательно?
- Это непроизвольно.
- Я... - Эцо нахмурил свой огромный лоб, - я об этом подумаю.
Осталось пятьдесят минут. Сердце снова сжалось от волнения. Скоро Руэрто всё узнает.
И узнает, что она так долго скрывала от него правду. Жалела его, не знала, как сказать,
хотела, как лучше... но не оскорбит ли его теперь такое недоверие?
С такими тревожными мыслями Гева вышла из детской и мельком взглянула с лестницы
вниз, в холл. Там, легка на помине, стояла затянутая в мокрый черный плащ Сия-Одиль.
Только ее тут и не хватало! Как будто почуяла, что решается ее участь.
- Что тебе нужно? - спросила не спускаясь Гева.
- Не вас, - нагло ответила ей та, - я хочу взглянуть на Эцо. Руэрто разрешил мне.
Надеюсь, он еще хозяин в доме?
- Зачем тебе Эцо?
- Как зачем? Он все-таки мой брат теперь. Или я что-то путаю?
- Прежде всего, он мой сын. И я тебя и близко к нему не подпущу. Поняла?
- За что такая немилость, тетя? - усмехнулась Сия.
- Пошла прочь, - ответила ей Гева, ничего не объясняя, - и не смей переступать порог
этого дома.
- Ах, как вы грубы с бедной сироткой... Как будто за нее и заступиться некому!
Эта стерва не двинулась с места. Она с усмешкой поднесла браслет к губам и тут же
запищала в него жалобно, по-детски.
- Дядя! Я здесь, в холле. Тетя меня почему-то не пускает!
«Тетя» была готова ее убить. Они стояли и молча, с открытой ненавистью смотрели друг
на друга, одна снизу, другая сверху. Никакой игры между ними не было, обе даже
притворяться не могли - так ненавидели друг друга.
Руэрто скоро появился. В фиолетовом костюме и белом шарфе вокруг шеи. На бледном
лице было недоумение.
- Гева, дорогая, в чем дело? Почему ты не пускаешь Одиль?
- Потому что нам пора уходить, - сдержанно сказала Гева.
- Не выдумывай, у нас еще масса времени. Пойдем, Одиль. Я провожу.
- Эцо занят! Ему делают массаж!
- И пусть делают.
- Руэрто! Это неудобно!
- Дорогая, ты какая-то странная сегодня. Ничего страшного не случится, если Одиль
познакомится с братом. Они должны дружить.
