Старуха, которой она несла продукты, жила почти в центре, на Театральной улице. Тоска
обычно подкатывала к горлу в этом месте.
«ГОНИМЫЕ», - прочитала она на афишах, - «гастроли земного театра «КРИВЫЕ
ЗЕРКАЛА». В главной роли была Мариот Мьер. Алеста всегда мечтала посмотреть на
земных артистов, тем более на Мариот, но цены на премьеру были запредельные.
Грустно постояв у театрального подъезда, она двинулась дальше, и уже через минуту
снова улыбалась. Солнышко было ясное, Джаэко поправлялся, а все остальное можно
было как-то пережить.
Сандра встретила ее в хорошем настроении, это случалось с ней редко. Что-то
изменилось в ней после заседания Директории, она стала как-то загадочно хороша.
- Меня никто не искал? - на всякий случай спросила Алеста, хотя и сама уже стала
подозревать, что ее мойщик бассейнов никогда уже не появится, наверняка соврал и
наверняка женат.
- Нет, - сказала Сандра, - влюбись-ка ты лучше в Льюиса Оорла.
- Да не нужны мне твои Оорлы!
- Ну и напрасно.
Кофейня открылась, но посетителей еще не было. Сандра пошла прибирать комнаты,
а Алеста, как всегда, пристроилась у раковины. Раковина была большая, железная, и
- 121 -
грязной посуды в ней почему-то всегда была целая гора. Она засучила рукава и стала
напевать под шум струи тарантеллу. Мыльная пена переливалась в солнечных лучах.
- Ты и здесь что-то моешь? - послышалось у нее за спиной.
И это было началом новой жизни. Так ей показалось. Он пришел, он не забыл о ней,
все остальное не имело значения.
- Эд! - она обернулась, встряхивая мыльными руками, - ну наконец-то!
Весь окружающий мир сразу стал немыслимо прекрасным и гармоничным, все в нем
было справедливо и продумано по великому божественному плану. Эд стоял в дверях
кухни не в мечтах, а во плоти, и все встало на места.
- Привет! - он подошел и тут же прижал ее к себе, - какая ты мокрая...
- Какой же мне еще быть?
- Действительно.
Он был в джинсах и желтой футболке, сквозь нее чувствовалось тепло его упругого
тела. У Алесты сразу закружилась голова от этого тепла, и пропали всякие представления о
приличиях. Она была просто счастлива, обнимала его мокрыми руками и совершенно
глупо, торжествующе улыбалась.
- Долго же ты меня искал!
- Долго, - признал Эд сей неоспоримый факт, - и изголодался по тебе страшно! Ты
чувствуешь?
- Чувствую.
Они прижимались все теснее.
- Ты же не сможешь овладеть мною прямо на раковине? - пошутила она.
- Смогу, - заявил он.
Этого, конечно, не случилось, но целовались они долго, пока Сандра не заглянула на
кухню. Мешать она не стала, но посмотрела весьма выразительно.
- Пойдем отсюда, - шепнула Алеста ему на ухо.
- А что такое? - не понял он.
- Хозяйка этого не любит.
- Хозяйка? Сандра Коэнтра?
- Она самая.
- Да, она весьма серьезная особа!
- Разве ты ее знаешь?
- Видел.
- Она твою спину тоже видела. Лучше пойдем, погуляем.
Воду Алеста выключила. Недомытые тарелки остались лежать в мыльной пене. Они
вышли, обнявшись и пошли бродить по солнечному городу. Это было как в волшебном
сне.
- Я тебе принес твою зарплату, - вспомнил Эд.
- Потом отдашь. У меня даже карманов нет.
- Крахвааль заплатил тебе сто юн.
- Сто?! Мы же договорились на пятьдесят?
- Кто же так договаривается? Я вытряс из него всё, что положено за такую работу.
- Ты, наверно, врешь, Эд, - улыбнулась Алеста, - разве можно из такого зеленого
жлоба что-то вытрясти? Свои, наверно, добавил? Да?
- Да, как тебе сказать... - Эд пожал плечом, - понимаешь, мы с ним так повязаны, что
уже не разберешь, где мои, а где - его.
- Любишь ты приврать, - покачала она головой, - только не умеешь. Не возьму я твоих
денег. Оставь своим детям.
- Алеста, - он остановился и развернул ее к себе лицом, - моим детям хватит. Я жутко
богатый. Честное слово.
Глаза у него были зеленые и хитрые.
- Так жутко, что на новые джинсы не хватает? - заметила она.
- Я наряжаюсь только на работе.
- В трусы?
- 122 -
- Трусы, конечно, присутствуют, куда же без трусов?
Она рассмеялась.
- А где же твой шикарный модуль, жуткий богач?
- В гараже. Я им не пользуюсь.
- Ну, конечно! Пешком же быстрее!
- Не веришь? Ладно. В следующий раз подъеду к тебе в золотой карете, запряженной
четверкой белых лошадей, и с лакеями на запятках. Идет?
- Не загибай. Карету тебе в театре, может, и дадут по знакомству. А где ты лошадей-то
возьмешь?
- Как где? - Эд почему-то растерялся.
- Откуда на Пьелле лошади? Разве что в заповеднике Фальга. Я читала: туда даже
волков привезли.
- Белых лошадей там нет, - согласился он, - тут я действительно загнул. Извини.
- Знаешь, я прекрасно обойдусь и без кареты, - сказала она.
Эд снова обнял ее и повел в сторону набережной. Там они присели за столик в
открытом кафе и заказали вино и мороженое. Самое дорогое вино и самое дорогое
мороженое. Ей, конечно, было приятно, что он тратит на нее свои последние деньги, но
она понимала, как они ему достаются, и таких жертв от него не хотела.
