Маруся попыталась научить поплавку – не получилось. Попыталась, держа под живот, заставить поработать руками хотя бы по-собачьи – он напряжённо до деревянности вытягивался, пытался загребать и тонул. Потом взял корягу, отвёл её поглубже, как орудие, и, прицепившись, заработал ногами… Трясогузочка летела с провисами, пикируя и взмывая – целила на голову… Села на корягу. Оставила помёт – не то гуашь, не то из тюбика червячок белый с лиловым, как метка из поднебесья.
На том первый день закончился… Легли на песок, и Маруся положила голову на ямку у плеча…
Коряга лежала рогатая, как мина. До 41-го чуть больше десяти лет.
В 1928 году Асик написал Марусе стихотворение:
Ты горечью была, слепым,Упрямым ядрышком миндальным,Такою склянкою, такимРасчётом в зеркальце вокзальном,Чтобы раскрылся саквояжБольшого детского вокзала,И ты воочью увидалаИ чемодан, и столик наш.Чтобы рассыпанный миндальВозрос коричневою горкойИли проникнул запах горькийВ буфетный, кукольный хрусталь.Чтобы, толкаясь и любя,Кружиться в зеркальце вокзальном,И было множество тебя,По каждой в ядрышке миндальном.2Так и шли день за днём. Облачко молока в стакане с листом смородины, купания, писание работ к зачётам. Командировка Асика на стекольный завод. И обязательный поход на Кинешемский вокзал с письмами.
«Кинешма 13 июля 1929
Мамочка милая, я писал тебе с парохода, – получила ли ты? Путешествие закончилось благополучно – и ко всеобщему удовольствию. Я очень загорел и поправился, ты была бы очень рада. Маруся тоже великолепно выглядела, но вчера заболела гастритом и сразу похудела. Жар у неё вчера был – 39, а сегодня – нормально. Детусь, Маруся тебе напишет на обороте страничку, она уже выздоровела, только ничего, кроме бульона, ей не дают. Приехал ли Юра, я ему написал письмо, которое посылаю на твоё имя. Ты не относи ему, когда он придёт, тогда и отдай. Крепко целую, прости, что так мало пишу, адская жара, голова совсем не варит. Напиши мне сейчас же, – как живёшь, как здоровье и прочее. Крепко целую. Ася.
Поцелуй тетю Олю и всех».
Приписка Маруси:
«Родненькая Мария Даниловна!
Вчера я совсем умирала от гастрита, а сегодня опять таскаемся с Асей по жаре. Надеюсь только на то, что если 39 внутри меня не уморило, то уже 25 снаружи не уморит.
Дышать нечем. Ася целые дни рвётся на Волгу – придётся купить ему ошейник и цепочку. Но это уже в крайнем случае, сейчас, несмотря на рвение, купается не больше двух раз в день. На лодке мы не катаемся. Вначале катались, а теперь как-то охладели, так что о нашем потоплении не беспокойтесь. Да ещё я вас порадую – Ася научился очень прилично плавать. Сперва он визжал, когда случайно попадал на то место, где его не хватает, а теперь плавает спокойно и легко. Относительно потопления тоже не бойтесь – Волга у нас тихая, спокойная, дно ровное, а когда нужно, я поднимаю визг на всю Волгу, и он плывёт к берегу. Ведь я сама над ним дрожу, так что при мне он не утонет, а без меня ему купаться не дозволено.
