После долгого пути мы наконец услышали окрик часового. Пока проверяли да выясняли, кто такие и откуда, прошел добрый час. Отряд впустили за линию обороны. Командование воинской части распорядилось предоставить нам единственное и самое хорошее деревянное помещение фронтовой полосы — баню. Ее вечером топили, и мы очутились в тепле. Спали без просыпу часов двадцать, а когда нас разбудили, никто не мог подняться на ноги — опухли.
Бойцы помогли нам выйти на улицу. Там стояла походная кухня. Вкусный запах съестного действовал одурманивающе. К общему разочарованию, повар налил нам всего лишь по неполной миске супа.
— Сейчас много нельзя, — сказал он. — Врач запретил.
Где-то в землянке заиграла гармошка. Глаза людей засветились радостью. К нам возвращалась жизнь.
Мы узнали, что находимся на месте бывшей деревни Замошье, где весной сорок второго года мы встретились с соединением Бондарева. Прежние знакомые места трудно было узнать. Кругом все было сожжено и перекопано снарядами и минами.
На другой день после нашего прихода в Замошье мы получили скорбную весть о гибели бойцов харайловского гарнизона. Рассказывали, что гитлеровцы, совершившие налет на боевое охранение в Харайлове, были наряжены в партизанскую одежду. Они под видом партизан подошли на рассвете к землянкам и напали на горстку наших бойцов. Только после этого нам стало понятно, почему там в лесу лежали обнаженные трупы партизан. Враги специально готовились к этой операции.
12 мая отряд «Земляки» прибыл в Торопец. В партизанском штабе уже не числили нас в живых. Вышедшие ранее из окружения товарищи доложили о нашей гибели, и, когда мы появились на пороге штаба, все были радостно удивлены.
В Торопце мы с волнением повстречались со своими друзьями, отбившимися от отряда, — Павлом Поповцевым, Василием Беценко, Николаем Орловым и другими ребятами. Испытав не меньше нашего, они прибыли в Торопец всего двумя днями раньше.
Потом выяснилось, что комбригу Бабакову с большой группой партизан удалось вырваться из вражеского кольца. Комбриг Максименко и его начальник штаба Исмаил Алиев геройски погибли в окружении, комбриг Карликов, будучи раненным, сумел выпутаться с отрядом из вражеских сетей. Но много наших людей погибло. Часть раненых и больных партизан попала в плен. После зверских пыток все они были расстреляны.
Многие бойцы нашего отряда, в том числе и я, после окружения чувствовали себя неважно. Болели. Командование распорядилось предоставить нам отпуск с выездом в Кувшиново. Казалось бы, радоваться нам, и только. Но было не до веселья. Мы ехали в товарном вагоне воинского поезда хмурые, молчаливые и раздраженные. Из головы не выходили страшные дни окружения. Перед нами неотступно вставали живые лица Дмитрия Веренича, Николая Горячева, Федора Яковлева и других погибших товарищей.
Со станции Соблаго мы добирались до Кувшинова на тендере паровоза. Машинист взял нас с условием, что мы на полустанке поможем набросать в тендер дров. Мы согласились.
В Кувшиново прибыли под вечер. Я не торопясь направился по булыжной мостовой к родительскому дому. Навстречу понурив голову шла женщина. Когда всмотрелся, узнал свою мать. Она медленно шла и не замечала меня.
— Мама! — окликнул я.
Мать остановилась и от удивления всплеснула руками.
— Боже мой! Витя! Живой!
Мы крепко обнялись. Мать от радости плакала. Оказывается, ее уже кое-кто известил о нашей гибели.
В один из дней, когда мы находились на отдыхе, из областного центра сообщили, что меня вызывают в Москву, в Центральный штаб партизанского движении, на совещание. Я сразу даже растерялся. Во-первых, чувствовал себя неважно, во-вторых, не во что было нарядиться, а в-третьих, я никогда не видел Москвы.
В Калинине вместе с начальником управления госбезопасности Д. С. Токаревым мы побывали на беседе у первого секретаря обкома партии И. П. Бойцова, а затем мне выдали командировочное удостоверение и объявили, что в Москве вручат награду.
И вот — Москва! В Центральном штабе партизанского движения собралось много людей. На совещание прибыли командиры партизанских отрядов, бригад и соединений из Белоруссии, Украины, Прибалтики, Крыма, Молдавии и других мест.
Совещание открыл ответственный работник Центрального Комитета партии. Перед собравшимися выступили К. Е. Ворошилов, П. К. Пономаренко и ряд других руководителей партизанского движения. Они рассказали о сложившейся на советско-германском фронте обстановке, дали рекомендации на усиление борьбы с оккупантами на местах и указания о необходимости нанесения ударов по важным коммуникациям противника.
После совещания мне и некоторым другим товарищам сказали, чтобы на следующий день в десять часов утра мы прибыли в Кремль за получением правительственных наград.