— А поточнее, — не замечая моего движения, режет он, — пойми, я не хочу никого обидеть, но каждая женщина, что была у меня, почему-то всегда сначала пыталась привести в порядок мою жизнь, потом — все, что меня окружает в ней. Сначала меня старались «понять», потом — заставить «взглянуть непредвзято» на моих друзей и знакомых. Далее я слышал, что «нам нужно стать ближе», а кончалось это тем, что меня начинали исправлять в попытке связать меня, причем я постоянно слышал рассказы о каких-то «очень хороших людях», которым я обязательно должен помочь, плюс сплетни о беременности счастливых в браке подруг и вскользь брошенные намеки о детях. Я все понимаю, но мне это не надо, и максимум, что я могу сделать, это дать женщине, которой я более-менее доверяю, ключи от своей квартиры. О том, что не надо рассчитывать со мной на что-то более перспективное, я обычно даю понять на первом или втором свидании. Но поскольку ты со своим женихом меня где-то даже опередила, — он криво усмехается, — то и я не вижу смысла дальше скрывать: меня, откровенно говоря, больше устраивает то, что у тебя есть жених, чем то, что его нет.
И тут до меня доходит мысль, которую он пытается до меня донести.
— Потому что в случае наличия у меня жениха ты будешь уверен в том, что я не буду за тебя цепляться? — медленно договариваю за него я, и Сечин кивает:
— Точно. Хотя и с небольшой оговоркой: в этом случае мы — ты и я — будем знать, где все началось и где всё закончится. И как только ты говоришь мне, что ты больше не хочешь со мной продолжать или что у тебя завтра свадьба, то я тебя отпускаю, и ты больше ко мне не возвращаешься.
Пустота. Вот то, что сейчас окружает меня: пустота, абсолютная.
Нет, не то что бы я на что-то надеялась или строила на него далеко идущие планы, но то, что он только что произнес, почему-то причиняет мне боль. Пытаясь в себе разобраться, я прищуриваюсь и перевожу взгляд за окно, где в черном небе медленно разливаются золотисто-розовые разводы заката. Луч солнца, идущего на посадку за МКАД, скользнул на подоконник, прогулялся по комнате, проехался по его точеному профилю, очень красивым губам, идеальным плечам, и я вдруг подумала о том, что Сечин чем-то напоминает классический портрет Дориана Грея. Красивая оболочка — внешность, манеры, профессия, где он давным-давно выиграл свой главный приз, а внутри — душа в шрамах и морщинах. И если тронуть её пальцами, то она наверняка шершавая от неверия и непонимания, что он, выбирая такой подход к женщине, навсегда остается один. А еще я подумала о том, что всю эту нашу историю надо заканчивать и, желательно, прямо здесь и сейчас, потому что я не хочу с ним вот таких «отношений».
— Прости, я не хочу, — говорю я.
— Ты рассчитывала на большее? — Пожимаю плечами. Он раздраженно трет переносицу. — Саш, этого я не могу. Ты не знаешь, кто я.
«Почему? Знаю, — думаю я. — Ты тот человек, который решил, что у него есть великий дар получать удовольствие от одиночества».
— И я не могу. Не хочу, понимаешь? — абсолютно искренне отвечаю я.
Он смотрит на меня ещё пару секунд, потом кивает:
— Ну нет — значит нет. Как говорится, хозяин — барин. Впрочем, если вдруг передумаешь, то милости прошу, — с иронией добавляет он и даже делает приглашающий жест рукой.
«Я-то, может, и передумаю, — с неожиданной злостью думаю я. — Зато у тебя больше не получится меня трогать».
Самое интересное, что мысль о том, как этого добиться, пришла мне в голову ещё пару часов назад, в телецентре, когда я обдумывала сценарий своей передачи. И хотя я никогда не играла в шахматы, мне почему-то кажется, что то, что я собираюсь сделать, похоже на ход шахматиста, выставляющего для защиты фигуры самую обычную пешку.
— Да, ещё… Арсен, — начинаю я, — мне для съемок в «Бакулевском» понадобится сценарист. Можешь сделать пропуск на Абгаряна Дмитрия Юрьевича? Данные его паспорта я тебе смс-кой пришлю.
«Вот мой щит от тебя».
— Опля, — медленно произносит Сечин и даже отступает. Пару секунд изучает меня своими умными зеленоватыми глазами. — А я-то всё думал, и чем ты мне нравишься? — насмешливо тянет он.
— Ну и чем же? — Я кладу ногу на ногу.
— Да тем, что у тебя, что ни день, то новый туз в рукаве, — отрезает Сечин. — Так, ну и какие у этого парня будут здесь функции, позволь спросить? Твоей персональной дуэньи?
— Это сценарист, — холодно напоминаю я, — я с ним вообще-то работаю. И этот проект я тоже собиралась делать с ним.
«Правда, Димка ещё не знает об этом. Но убедить Игоря дать мне в помощь Димку — это минутное дело. А Абгарян, который должен мне после провала ток-шоу, не сможет мне отказать».
— Конечно, конечно, — наблюдая за мной, хмыкает Сечин, и в его глазах начинает разгораться привычный циничный азарт. — Саш, всё, что ты хочешь, только скажи! И я, конечно же, сделаю ему пропуск. — Он сует руки в карманы и, разглядывая меня, начинает раскачиваться с пятки на носок.
— На завтра, сделай, пожалуйста, — тихо прошу я и отворачиваюсь.
