– У Конрада? Боже. – Макс удивился так же, как до этого она сама. – А я думал, из-за нас. Я какое-то время не писал маме.
– Да, и я тоже.
– Боже мой, – повторил Макс. А потом снова заговорил о насущном: – Пока непонятно, как выбираться из аэропорта, но я постараюсь попасть в больницу как можно быстрее. Встретимся там.
– Отлично! – К Анне вернулось странное ощущение праздника. – До встречи!
– Да, увидимся, – ответил Макс и повесил трубку.
Анна проглотила свой завтрак, бросая краткие ответы хозяйке: той хотелось поболтать, как и накануне. И все равно, когда она приехала в больницу, Макс был уже там – разговаривал с медсестрой, сидевшей за регистрационным столом. Анна сразу узнала не только спину Макса, но и выражение на лице медсестры – ту особенную улыбку, означавшую и удовольствие, и готовность помочь, которую Макс с семнадцатилетнего возраста вызывал почти у всех, с кем встречался.
– Макс! – позвала Анна.
Макс обернулся и шагнул ей навстречу. В деловом костюме, уставший, но собранный, он тут же привлек внимание большей части посетителей и пациентов.
– Привет, Малыш! – сказал Макс.
В ответ на это ласковое приветствие, которым они пользовались еще в детстве, у Анны внутри разлилось тепло, и она улыбнулась Максу еще шире, чем медсестра.
– Сколько суеты из-за нашей бедной мамы! – сказал Макс, целуя Анну.
Она кивнула, не переставая улыбаться:
– Ты разговаривал с Конрадом?
– Совсем коротко. Он дал мне твой номер телефона. Сказал, что берет на себя полную ответственность за происходящее. Я не очень понял, что он имеет в виду.
– Он очень переживает.
– Еще бы. Хотя, конечно… с мамой нелегко, – вздохнул Макс. – Ну, не знаю. Конрад сказал, что собирается делать?
– Не совсем. Но он сказал, что его роман ничего для него не значил и что все закончилось.
– Хоть что-то…
– Да.
Оба умолкли. Анна чувствовала, что на них смотрят и посетители, и медсестра за регистрационным столом.
– Конрад придет в половине десятого, – сказал Макс.
– Хочешь его дождаться, или сначала сходим к маме?
– Пойдем к маме, – ответил Макс.
Насколько все-таки легче идти туда сейчас, подумала Анна, когда маме лучше и рядом Макс.
Они шли по коридору, где, как обычно, пахло дезинфекцией и мастикой, но Анна не чувствовала ни малейших признаков тошноты.
– Сегодня со мной всё в порядке, – сказала она. – А до сих пор, как только я сюда приходила, меня начинало тошнить.
Макс улыбнулся:
– Нужно было положить на живот чистый носовой платок.
Анну слова Макса и удивили, и тронули: обычно он плохо помнил такие подробности об их прошлом.
– Думаю, это срабатывало только потому, что платок из комода доставал ты, – заметила она.
Они дошли до лестницы, и Анна уже хотела подниматься по ступенькам, но Макс повел ее мимо, по другому коридору:
– Семнадцатая палата. Мне медсестра сказала.
– Семнадцатая палата? – И тут Анна поняла! Наверное, маму перевели в палату, потому что она вне опасности. Значит, врачи в этом уверены.
Макс кивнул:
– Медсестра сказала, что у мамы сильная сонливость и чтобы мы общались не дольше нескольких минут.
– До сих пор она лежала на лестничной площадке. – Анне почему-то казалось важным сообщить об этом. – На всеобщем обозрении. Она металась и стонала, а я старалась до нее докричаться. Это было так ужасно!
Но они уже были у двери в палату, и Макс почти не слушал Анну:
– Заходим? – Он взялся за дверную ручку, и они вошли.
Первое, что поразило Анну, – как красиво в палате: много света, стены пастельного оттенка, большое окно с видом на парк, а еще – занавески в цветочек, и кресло, и мохнатый коврик на полу. Мама лежала на опрятной белой кровати, непривязанная и без трубок: одна рука – под подушкой, другая, расслабленная, на покрывале (такой Анна часто видела маму в гостинице в Патни), и, казалось, мирно спала.
Макс уже подошел к кровати.
– Мама! – позвал он.
Мамины веки дрогнули, снова сомкнулись – и вот она открыла глаза, словно и не спала.
– Макс, – прошептала мама. – Ох, Макс… – Она улыбнулась, прикрыла голубые, как у Макса, глаза, а когда снова открыла, они блестели от слез. – Извини меня, Макс. Твой отпуск… Я не хотела… – сказала она своим обычным голосом.
– Всё нормально, мама, – ответил Макс. – Ничего страшного.
Мамина рука поползла по покрывалу к руке Макса, и он взял ее в свою.
– Макс, – бормотала она, – дорогой мой… – Ее веки сомкнулись, и мама снова погрузилась в сон.
С минуту Анна не знала, что делать. Потом подошла к Максу, стоявшему у кровати.
– Здравствуй, мама, – сказала она мягко, приблизившись губами к самой подушке.
Сонная мама едва отреагировала:
– Анна… – Мамин голос теперь был едва слышен. – Ты тоже здесь?
– Я здесь с субботы, – сказала Анна, но засыпающая мама не услышала ее. Мамины глаза так и остались закрытыми. Через какое-то время Макс отпустил ее руку, и они вышли из палаты.
– С ней все хорошо? – спросил Макс. – До этого было по-другому?
