В следующий раз он пришёл в себя, когда ночь накрыла мягкой пеленой весь мир, не забыв и комнату таверны «Зелёная Волна». Голова была словно подопревший мешок соломы, но контроль над телом вернулся. Поднявшись, Карш добрался до кувшина с водой. Долго и жадно пил, а после, осмотрел дверь. Добротная, открывается внутрь, замок солидный — не зря караванщики облюбовали эту таверну. Выбить можно даже не надеяться, петлей не видно, а механизм поди с самого Рока — попробуй, вскрой без ключа и отмычек!
Оставив на столе плату за проживание, караванщик собрал свои малочисленные пожитки и открыл окно. Ладно. Третий этаж. Света фонарей более чем достаточно. Вполне крепкие перекрытия на фасаде... Да и в худшем же состоянии лазал к девицам в окна!
Повезло отделаться парой царапин: куст милорвы не был рад незваному гостью и щедро хлестнул колючими ветками. Карш стёр с лица выступившие бусины крови, вылез из палисадника и со всех ног побежал в порт. Он должен был успеть предупредить Маан и Критару, пока не стало слишком поздно.
Весь причал, с которого суда отправлялись к Мэйтару, был забит представителями трёх рас. Толпа гудела. С трудом Карш протиснулся к трапу, который спешно убирали матросы. На палубе стоял капитан — широкоплечий аллати с чёрными как смоль волосами. Его глаза сверкали ледяным огнём. На очередной недовольный крик из толпы, он грязно выругался и крикнул:
— Все вопросы к наместнику! — и тише прорычал помощнику: — Три дня простоя! И все из-за какого-то навета о якобы найденной в трюме заразе.
Карш углядел в толпе парнишку с якорем на руке, ухитрился дотянуться до него, ухватил за плечо и спросил:
— Что тут происходит?
— Последнее судно ушло на закате, — развёл руками мальчишка и кивнул на капитана: — На «Белую Лань», как и на все остальные наложили карантин на три дня.
— Хочешь сказать, до Аббарра не добраться? — не верил своим ушам Карш.
— Если только у вас нет крыльев.
Карш обошёл все суда, но везде ситуация была одинаковой: никто не брал пассажиров, какую бы плату те не предлагали. Недовольство нарастало, но толпа начинала редеть. Самые ушлые, смекнули, что проторчи они ещё тут, так и на Мэйтару не отбудут, и ночевать будут на улице, посему отправились занимать комнаты в тавернах, гостиницах и постоялых дворах. Карш поднял взгляд к небу. Он не знал, к какому богу стоит взывать, и смогут ли даже все божества вместе взятые помочь ему. Разве что Овару осушит море, а Спящей дракон на спине домчит прямиком до белых стен. Но тут на чернильном небе блеснула звезда, и караванщик побежал к фонтану с морвингом, надеясь, что корабль с черно-красными парусами найдёт способ ещё раз совершить путешествие к Энхар.
Таана не спала. Ей хватило одного взгляда, чтобы без лишних слов, отвести Карша в самую отдаленную комнату и, заварив травяную лимру, заставить караванщика выпить ее, вместе с куском рыбного пирога.
— Мне нужно в Аббарр! — прохрипел караванщик.
— Пока не поешь, я даже слушать тебя не стану! — безапелляционно заявила Таана.
Карш начал было злиться, но вдохнув аромат, почувствовал, насколько голоден. Еда не заняла много времени, но пока его рот был забит, глаза пристально вглядывались в раскрашенное узорами лицо Тааны. Смуглая кожа, как у него. И глаза янтарные горят как огонь. Элвинги, которых приняли за демонов Бездны — дартаутиру.
— Мне нужно в Аббарр! — проглотив пирог, повторил Карш. — И у меня не осталось больше вариантов.
— Что такого в Аббарре, за что ты готов отдать свою жизнь? — Таана опустилась на стул напротив Карша.
— Моё сердце, моё слово и мой долг, — ответил караванщик.
Повисло молчание. Карш сжал кулаки и еле сдерживался:
— Если вы плели сеть столько лет, в ней наверняка есть нить, по которой можно попасть в Каменный Порт.
— Есть, — не отводя взгляда, произнесла Таана. — Вот только она острее лезвия клинка. Хватит ли тебе смелости и сил, Вариол, чтобы танцевать на раскалённых углях?
— Пока не попробую, не узнаю, — ответил караванщик.
— Как мы не надеялись обмануть судьбу, — с горечью произнесла элвинг, — История сделала круг.
***
Карш до рези в глазах вглядывался в горизонт. Туда где за горами Энхар раскинулся Чёрный Цветок, туда, где упрямо тянется к Орту самая маленькая башня Аббарра — Приют Веры.
Однажды караванщик спросил Маан, отчего у приюта такое название, ведь логичнее было назвать его Башней Надежды. Ведь это Надежда для сирот найти новый дом.
Гаруна тогда улыбнулась, как обычно делала, объясняя несмышлёным малышам некую прописную истину:
— Вера это то, что даёт силы жить. Будь то идея, тхару или нечто большее. Я не могу позволить себе сомневаться, я не хочу даже допускать мысли, что что-то пойдёт не так. Мне не нужна надежда, когда у меня есть вера, и поэтому мой приют называется Башня Веры. Надежда это удел обреченных. Последнее, что отделяет от отчаянья. А я не хочу, чтобы дело моей жизни строилось на краю обрыва.
