Карш искал в своём сердце такую же сильную и непоколебимую веру, но от неё остались лишь крупицы, мелкие как песок, уходящий сквозь пальцы. Он отчаянно жаждал верить, что послание из Морозной Долины не более чем блеф, что у Северной звезды не хватит мощи низвергнуть белый город... он надеялся, что успеет вовремя. Но все чаще перед глазами всплывали обрывки истории его Отца и того, как Дхару не смог защитить свою Аллитилль...
Не было ли это темным пророчеством его провала? Он так близко подошёл к черте, за которой лишь пустошь отчаянья, что смел лишь надеяться.
Корабль кинул якорь. Пока готовили шлюпку, Таана обняла сына:
— У тебя очень мало времени. Скоро начнется прилив, а воздуха в пузыре на несколько глотков. Если ты ошибёшься хоть раз, то... Ты уверен, что твоё дело не терпит дождаться рассвета?
— Я бы хотел верить в это, но боюсь, что и так потерял слишком много времени, — Карш сжал руку Тааны. — Скажи мне, если бы я не доставил послание, могло ли быть все иначе?
— Боюсь, что нет. Как только ты вернулся на Лантру, колесо завертелось. Боюсь, что последним желанием Дхару было оградить тебя от разящих лучей звезды.
—
— Вариол, ты слишком суров к Дхару. Он не желал, чтоб ты попал под свет Звезды.
Карш отмахнулся:
—Поэтому держал меня в тени неведенья? Все мы лишь фигуры на доске, и даже дракон не знает замысла того, чья рука двигает его.
Плеск волн и мерное движение весел успокаивали разбушевавшиеся чувства и мысли. Чем ближе были скалы, тем сильнее крепла уверенность Карша. Сейчас бы он ответил Маан, что есть нечто сильнее надежды и веры. Долг. То, что заставляет вставать и идти, даже когда нет больше ни веры, ни надежды. Он должен спасти Маан.
Матрос указал на камни:
— За ними разлом. Держись воды.
Карш поблагодарил и спрыгнул на вытесанный волнорез. В указанном месте он обнаружил ощеренную пасть провала на белом камне. Словно монстр склонил голову и скалился вертикальной улыбкой, из уголка которой сочился тонкий ручеёк. Протиснувшись внутрь, Карш оказался в пещере. Морок из снов, осколки кошмаров облепили его как мухи, воздух загустел, и он не мог вздохнуть. Ухватившись за острый камень, Карш почувствовал, как треснула кожа. Боль вернула его в реальность. Чиркнув огнивом, он зажег факел. Тени отползли прочь, обнажив белые кости Энхар. Пещера уходила далеко вперёд и растворялась во мраке, до которого не дотягивался тусклый свет. Карш осмотрел руку. Камень вспорол ладонь, но рана не была глубокой. Поборов детские страхи, караванщик пошёл вперёд, следуя за водой. Змейка ручья петляла в пробитом веками русле, огибала тянущиеся снизу вверх острые камни и привела Карша к крохотному, больше похожему на большую лужу, озеру. Идеально круглое, как чаша наполненная водой, а за ним стена. Тупик для большинства, но надежда для караванщика.
Оставив факел догорать у края озера, Карш нырнул в чернильную тьму.
Слова Тааны звучали в голове Карша. Он сосредоточился на них, не позволяя страху войти в его мысли, поработить его тело и отнять набранный в легкие воздух. Вода была холодной, тьма дезориентировала. Карш вытряхнул порошок, что дала Таана, и тут же его окружил рой светлячков. Караванщик подумал, что это светятся разбухшие гранулы, но нет — это были те, для кого предназначалось угощение. Крохотные прозрачные шарики с длинными отростками, напоминали звезды. Голубоватое пульсирующее мерцание наполнило все вокруг, проявив очертания камней над головой. Потревоженные создания парили возле караванщика, опускались на его одежду, улетали подхваченные пузырьками воздуха, что вырывался из носа Карша, но главное — освещали путь. И когда впереди показался чёрный провал Бездны, Карш направился к нему.
Жадно глотая воздух, Карш ухватился за край каменного берега. Отдышался, успокоился и, набрав полную грудь, вновь погрузился в воду.
