Звучало проще, чем оказалось на деле. Уже на второй лакуне, легкие Карша пылали так, что он не верил, что сможет сделать и глоток воздуха. А на последнем отрезке... Когда впереди показалась темное пятнышко, Карш изо всех сил поднажал, но пятнышко увеличивалось в размерах быстрее прочих, и даже, когда Карш остановился, продолжало двигаться и расти. И вот из мерцающего пространства впереди возникла круглая усеянная длинными иглами-зубами морда!
Карш сделал глоток из пузыря и отклонился в бок. Как раз вовремя: чудовище метнулось к нему и сомкнуло пасть. Карш попытался укрыться среди растущих из каменного свода клыков, но монстр не желал сдаваться. При следующем рывке, Карш выпустил из рук пузырь и его тут же облепили светлячки. С каждым мгновением Карш ощущал, как тают его шансы на спасение. И не придумав ничего лучше, он вынул кинжал отца и при следующей атаке чудовища поднырнул под шею зверя и воткнул нож. Животное взвилось, отбросив караванщика и выбив последний воздух из него хвостом. Но Карш не выпустил кинжал и, защищаясь, ударил наотмашь по морде, прочертив алую полосу. Вода стала мутной и багряной. Раненный монстр крутанулся и уплыл прочь. Карш посмотрел вверх. Сознание затуманилось, но он смог добраться до пузыря и вдохнуть остатки воздуха. Вот только возникла новая проблема, схватка сбила его с пути. Если он вернётся к третьей лакуне за воздухом, то его не хватит, чтобы добраться до четвёртой. Доверившись чутью, Карш поплыл и, когда увидел чёрную дыру над головой, надеялся, что сделал правильный выбор.
Он брёл в темноте тоннелей. Под ногами хлюпала вода, а левая рука, касалась сырой стены. Время от времени он чувствовал на коже ответное прикосновение: что-то живое, может многоножки или пещерные пауки, а может игра воображения. Он снова искал выход из брюха Энхар, но теперь чтобы спасти не только свою жизнь. Ослепленный тьмой, он упрямо искал выход. Вода прибывала, замедляя движение. И, когда воды Овару уже почти доходила до колен, сердце караванщика радостно забилось — он учуял его! Воздух стал мягче, а ноздрей коснулся запах города — где-то рядом кто-то готовил уршам. Он шел на запах, и вскоре стал различать камни пещеры: тьма стала рассеиваться. С каждым шагом тоннель становился всё уже, а света становилось все больше. И наконец-то в раздробленном на куски пятне бледного света, он увидел решетку.
Вода прибывала. Карш пригнулся, ощупал стену и вынул камень, за ним лежал ключ — ржавый, словно пять кварт лет томился в ожидании, дряхлея и крошась. «Надеюсь, замки за эти годы не сменили», — подумал Карш и, просунув руки меж прутьев, на ощупь, в воде,вставил ключ. Замок щелкнул и решетка поддавшись току воды открылась. Вернув камень на своё место, Карш приложив силы вернул решётку на место.
Минув последний отрезок тоннеля, он выбрался на берег залива и упал на чуть теплый песок. Раскидистые кривые ивы и озерная трава скрывали его от любопытных глаз. Он чувствовал, что если поддаться слабости, то усталость навалиться необратимо и не отпустит их своих цепких объятий. Карш разрезал защитный пузырь на сумке, заглянул внутрь — книжка отца не пострадала. Зачерпнув воды, Карш умыл лицо и, выбравшись на каменную дорогу, побрел к каменному тракту. Прохожие фыркали и сторонились: оно и неудивительно. Выглядел караванщик так, словно от луны до луны кутил в самой прескверной таверне, а после провалялся всю ночь в сточной канаве. У гварен он свернул и, вызвав потрясение своим видом и хмурым взглядом, забрал Пеструху.
Чуть не загнав гвара до смерти, к полудню Карш был у ворот Аббарра.
Длинная, как хвост нааги, очередь казалась и вовсе не движется. Карш от бессилия сжимал кулаки, пробовал протиснуться, но все напрасно. Волнение передалось гвару, Пеструха фыркала и била копытами.
— Эй, успокой свою скотину, — крикнул кто-то.
Караванщик хотел было ответить, но весь мир потонул в оглушительном рёве рога. Протяжный стон прокатился по всей пустыни, и ему вторили голоса более слабые, но не менее скорбные.
— Рог Скорби пропел, — прошептал Карш и ударил гвара пятками в бока.
