Мир был един. Но было это задолго до того, как три народа пришли в него и раскололи на части. То, что ныне зовётся Империей Дракона, было основанием, а парящие острова Силурии с каменными корнями — стенами и башнями цитадели. Северные земли — белоснежной крышей, что терялась среди облаков. Архипелаг Тысячи Островов — комнатами и залами, рассыпанными внутри, где рождалась жизнь и ткались узоры пламени. Некоторые Башни имели имена. Рок скалой пронзал небо и принимал всех, кто имел крылья. Гром выдыхал клубы пара: лучшие инженеры вдыхали жизнь в механизмы, соединяли живое с неживым. Арпанлия, великая библиотека, чертогами разума оплетала мир, а Мэйтару было горячим сердцем общего дома.
Единый мир дышал и жил как цельное существо. И Древние нарекли его Тхару, что значило Жизнь. В сердце Тхару горел огонь Варме, а в глазах светился Имол. Разум пульсировал Азуром, архивы знаний излучали свет Тирха. Пламя рождалось из света, играло всеми цветами и уходило в тень, чтобы вновь стать светом. Древние ткали узоры и были сплетения эти сложны и прекрасны. Песней вплетались нити пламени в материю Тхару, изменяя ее. И однажды мир обрёл волю. Он был уже не просто Тхару. Он стал огромным моолонгом Тхарука, вобравшим в себя мир и нёсшим мир на себе, вместе со всем опытом, радостями и печалями. Вначале моолонг лишь полз среди чёрных равнин Дартау и Древние не мешали ему прокладывать свой путь. Но дав свободу, они утратили власть над будущим. И вот наступил миг, когда моолонгу стало тесно: Воля породила сомнения. И тогда он стал искать выход, а когда нашёл и выбрался к свету Орта, то вынырнул прямо в воды зеленоглазого Овару. Но не успел Тхарука вдохнуть воздух нового мира, как столкнулся с Дархи Тау. Великий кит Время лишь слегка задел моолонга хвостом, но и этого было достаточно. Панцирь дал трещину, цитадель вздрогнула, и даже сила Древних не смогла спасти ее. Треснула твердь, и осколки разлетелись во времени и пространстве. Моолонг сбросил панцирь. Мир изменился. А вместе с ним изменился и народ его населяющий.
Куски унесло в разные стороны, и в каждом был запечатан огонь — пламя одного из цветов: желтая искра Имола, алый всполох Варме, синие молнии Азура, зелёное пламя Интару... Лишь фиолетовый Тирха заплутал и проснулся совсем в ином мире. Но ему была дана сила обратить вспять Дархи Тау, вернуться к утраченному, склеить панцирь моолонга или низвергнуть Тхару обратно в Дартау.
***
Голоса северного шамана, Рэда, Аббис, Маан, Ину, Карпа сливались в единый гул и звучали как Рог Скорби. Все тело горело. Словно ее нарезали на лоскуты и затем сшили обратно. Ашри с трудом приоткрыла глаза. Ничего. Лишь густое лиловое свечение вокруг.
Боль очередной раз пронзила виски, спазм волной прошёл от макушки до пят. Ашри свернулась в клубок, тошнота подступила к горлу. Кое-как уперлась на руки и с трудом оторвала голову от земли. Наконец ей удалось сесть. Завеса пламени бледнела. Лиловый кокон таял. Она и не помнила, как и когда сотворила защиту. Смутные обрывки воспоминаний призраками кружили в раскалённом разуме.
— Зурри, — прохрипела Ашри.
Ответа не было. Слова прошелестели и осели страхом. Воспоминания хлынули потоком, сердце бешено застучало, а тело объял жар.
Она в Бездне.
Трясущейся рукой Ашри нащупала в кармашке на поясе флакончик. Зелье Дара, как называли его на Архипелаге. Пробка выскочила и упала на чёрный камень, последние лиловые всполохи растаяли, защитный кокон исчез. Опрокинув в рот жгучую горькую микстуру, Ашри поморщилась. Зелье активировала ресурсы организма, пробуждало силы. Элвинг надеялась, что у неё ещё таковые остались. Тут же зажмурилась, усмиряя накатившую тошноту.
Жужжание стихало. Ашри открыла глаза. Стало легче, взгляд прояснился, и перед ней предстала сама Бездна. Чёрные камни серебрил пепел, клочья тумана как облака, уставшие летать, вместо неба сизый омут. Воздух сухой и безжизненный, похожий на запах Мэй, но немного иной. Впереди камни сливались в дорогу и змеёй ныряли в плотную тень. Ашри оглянулась. Лента моста сквозь статуи псоглавых растворялась вдали, там, на той стороне точкой пульсировал зелёный огонёк портала. Открытые Врата.
— Зурри, — повторила элвинг и голос сорвался.
Она была одна.
Флакончик в руке хрустнул и впился осколками в плоть. Ашри удивленно раскрыла ладонь. Перчаток не было, от рукавов остались лишь ошметки, по коже сеткой расползлись тонкие светящиеся нити пламени. Огонь бездны пульсировал под кожей, накапливался и грозил скоро вырваться наружу.
Осторожно Ашри ощупала голову, попыталась дотянуться до спины. Нет, рогов, наростов, крыльев и хвостов у нее не выросло. Свои уши тоже на месте. Даже фляга с водой цела.
