— Древние оставили в Дартау много чего, — Абби сложила руки на груди. — Требовалось лишь время, чтобы найти. А потом привести тебя сюда.
Ашри скосила глаз. Она была в какой-то капсуле или саркофаге, связанная по рукам и ногам. Напротив все те же камни, сгорбленные и кривые, как жрицы Ррабба в балахонах. Элвинг рванулась: горло сдавило до хрипа. На ней был ошейник, и теперь она ясно почувствовала, как прожигает металл горло. Ашри вздрогнула: впереди, на каменной плите, лежали яркие фиолетовые камни. Свет в них пульсировал и перетекал, как запечатанный дух. Ормы.
— Но почему? — удивленно спросила Ашри.
— Я принесла клятву хранить Мэйтару от Гаара. Держать запертыми Врата Бездны и устранять любые угрозы, в каком бы лике и времени они не являлись. Ты угроза Мэйтару.
— Я?! — Ашри хрипло рассмеялась, — Это какая-то особая шутка Хранителей?
Но, похоже, Абби говорила серьезно:
— Кто-то впустил Хаос в Тхару. Приоткрыл ключами Бездны двери. Всего лишь маленькая щель, но ему хватило, чтобы нащупать пустоту и свить гнездо. Но этого б не случилось, если б ты не обратила вспять время, меняя природу бытия. Тысячелетиями Псы Интару хранили покой Тхару. Мы истребили порочные всходы культа Варме, запечатали угрозу, отняли у последних носителей алое пламя. Но тут появилась ты! Ты вернула к жизни тех, кто ушёл в пески мрака. Ты обратила вспять их судьбу. Но все имеет плату и платой стала их искра. Душа их не вернулась. А пустоту заполнил Хаос.
Ашри молчала. Она смотрела в зелёные глаза Аббис и видела то, чем была для неё — угрозу мира. Пламя Хаоса, о котором рассказывал Карп. Тьму и орудие тьмы. Слова аллати жгли сильнее углей, но Ашри не понимала, почему они адресованы ей. Она слушала, надеясь понять. Надеясь, что Абби ошибается, а если нет...
— Мы следили за тобой, с самого появления пламени Тирха. Иномирный осколок из эпохи легенд. Утраченное лиловое пламя, что управляет временем и материей. Сбывшееся пророчество.
Абби зарычала:
— И эта сила в глупом ребёнке! Рэд был должен доставить тебя в Обитель, чтобы мы решили как быть дальше. Но Овару поглотил его. И вместе с ним сгинула и ты. Так мы думали, так мы надеялись.
Ашри закусила губу. Вот, о ком не сказал Рэд. Ее наставник и друг, наёмник и предатель. Но как бы не сложилось, она виновата в его смерти... И в смерти Уны... Клыкаря... Зурри...
— Мы не хотели верить, что ведьма Дракона ты. Мы надеялись никогда о тебе не услышать, но пара оборотов Орта и ты возникла на пороге Мэйтару. Я до последнего уговаривала брата, что ты не угроза. Но, случай в Гиблых песках, взбесившиеся гвары, оживший мертвец...
— О чем ты говоришь? — Ашри вытаращила глаза. — Какой оживший мертвец?
Аббис рассмеялась:
— Какая ирония, что пепельная птичка даже не замечает, какой пожар вызывает взмах ее крыла, какие спящие угли пробуждает. Что было в небе Гиблых песков, когда ты вернула караванщика с ормами?
Ашри зажмурилась. Ей было тяжело говорить. Ормы пили ее силу, опутывая разум туманом.
— Мы попали к Кузнецу Азура, — ответила Ашри, — мне удалось соткать защиту и...
— Разделить пламя Тирха на Варме и Азур, — закончила за неё Аббис. — Ты разорвала пространство и обратила время. Ты использовала силу крови. А когда вернулась?
— Была лишь пустыня и таверна, — устало проговорила Ашри.
— Потому что для тебя, одиночки, эти дни не имели значения. Твоя жизнь ни с кем не связана. Что день, что тысяча лет — кто заметит твоё исчезновение? А вот караванщик к вящему своему удивлению обнаружил, что вернулся в прошлое и что его однорогий гварник жив.
— Мараг жив? — Ашри не могла поверить и прошептала: — Луна не изменилась. Звезды были неизменны.
Воспоминания вернулись. Та ночь, когда обессиленные брели они с Каршем через пески на свет Туманника. Когда днём позже, она держала путь к Сердцевине: небо было неизменным.
— Да! Он был жив, но внутри него зияла пустота Дартау!
Аббис злилась, но Ашри не понимала почему. Даже если поверить ее словам. Пусть опасения Карпа воплотились. Даже так. Но ведь теперь она в клетке, в Бездне, закована и лизина пламени. Проблема устранена. Так что ж ещё гложет жрицу? Зачем все эти речи? Могла просто оставить ее и уйти, если рука не поднялась перерезать горло.
Ашри поняла: эти слова нужны, чтобы убедить не только ее, но и саму себя:
— Но тогда в Обители, — железный привкус во рту и гул в голове. — Все было ложью?
— Нет, — Абби прикоснулась к золотому глазу на повязке. — Я верила, что можно обуздать пламя Тирха. Я не видела в тебе зла, не ощущала присутствие Хаоса...
— Но тогда почему?
— Если б Ину не попросил передать повязку... Все могло быть иначе. Это был знак, оставить тебя в Бездне. Избавить Тхару от опасности. Значит, ему открылось большее, нежели мне. Ведь я тоже видела то, что хотела видеть.
Ей жаль, поняла Ашри. Абби не нравится выбор, что диктует долг. Но на чаще ее весов благополучие Тхару всегда перевесит отдельно взятую жизнь.
— Всё нормально, — устало улыбнулась Ашри. — Может оно правда все так как надо. Но зачем было трогать приют?
