Кажется, они даже кончили одновременно внутри него, но за это Гарри поручиться не мог — собственный оргазм на несколько долгих мгновений выбил из него способность думать, видеть, слышать и чувствовать что-то, кроме невероятного, никогда еще не испытанного удовольствия. Когда он пришел в себя, то был уже свободен от пут и от члена во рту, а Скорпиус, тяжело дыша, лежал рядом.
— Гарри, с тобой все хорошо? — спросил он заботливо и чуть хрипло.
— Неужто совесть мучить начала? — протянул он и поморщился от саднящего чувства в горле. — Со мной все лучше некуда, — тут же заверил он, встретившись взглядом с внимательными глазами Скорпиуса. — Правда на каком-то этапе я всерьез подумал, что вы меня так в стороне и оставите, — хмыкнул он, вспоминая свои ощущения во время самого необычного секса в своей жизни.
— Не волнуйся, это физически невозможно, — выдохнул в ухо лежащий на нем Ивар. — Я, кстати, чур второй на очереди к веревкам!
Скорпиус рассмеялся и покачал головой.
— На меня не смотрите. Я и без веревок весь ваш.
— Напрасно отказываешься. Такой секс равнодушным тебя точно не оставит, — выдохнул Гарри и улыбнулся. — Ивар, а тебе уготован другой сюрприз. Нечто похожее, но прямо совсем магическое, — сообщил он и снова обратился к Скорпиусу. — Слушай, а под Петрификусом эрекция возможна?
— Если наложить его, когда член уже стоит, а мышцы расслаблены, может выйти очень даже неплохо, — подумав, решил Скорпиус. — Пожалуй, это будет поинтереснее веревок.
— О чем вы? — воодушевленно потребовал ответа Ивар.
— Пожалуй, да, — согласился Гарри. — А это мы о том, как я перед тобой извиняться хотел, — ответил Гарри. — Но теперь придется подождать до вечера. Будем считать авансом за следующие случайно брошенные мной и раздутые тобой обидные слова.
— Упрямец, — фыркнул Ивар почти нежно.
— Осталось десять минут, — с сожалением сказал Скорпиус. — Вообще, конечно, мы три озабоченных идиота, которые трахаются вместо того чтобы скорбеть и пытаться спасти мир.
— Сколько бы ты не трахался, скорбь этим никак не вытеснишь, — протянул Гарри таким тоном, что сразу становилось ясно — спорить с ним сейчас — занятие бесполезное, да и вообще проигрышное. — А мир мы только и делаем, что хотя бы пытаемся спасать, в то время, как правительства обеих сторон заседают в уютных и безопасных кабинетах, — произнес он еще категоричнее.
— А вот на этот раз он прав! — заявил Ивар и скатился с Гарри на постель. — Я в ванну, кто со мной?
— Я! — тут же вскочил на ноги Скорпиус.
— И я сейчас... — Гарри с трудом перевернулся на спину. — Идите, я приду.
Скорпиус тут же исчез в переоборудованной под бассейн ванной, а Ивар задержался, чтобы улыбнуться и подмигнуть.
— Можешь оставаться так, — предложил он. — Моим парням скажем, что у тебя специфическое магическое ранение, несовместимое с одеждой.
Если бы у Гарри были силы дотянуться до подушки, он бы непременно так и сделал — но сейчас было лень даже пальцем пошевелить.
— Посмотрим, как тебе будет до душа после секса под нашим загадочным Петрификусом, — злорадно усмехнулся Гарри и снова растянулся на покрывале, уговаривая себя собрать волю и силы в кулак и все-таки донести свое до безобразия расслабившееся тело до ванной. — Жаль, укрепляющего зелья рядом нет, — выдохнул он с сожалением, перевернулся на бок, а затем поднялся на ноги.
— Впервые вижу тебя так хорошо оттраханным, — хмыкнул Ивар. — Правда, приходится признать, что характер у тебя от этого лучше не становится.
— Да все с моим характером нормально, — бросил Гарри. — Что ты заладил с самого утра — то характер ему не тот, то говорю не так. Может, еще и смотрю неправильно? — хмыкнул он и посмотрел на Ивара нарочно сурово. Правда удержать такой взгляд долго не получилось — стоило взглянуть на Ивара, как губы сами собой растянулись в улыбке.
— Конечно, неправильно! — хмыкнул Ивар. — Смотреть надо с любовью и благодарностью. Хотя бы даже за потрясающий секс.
Гарри подошел к нему и опустил руки Ивару на бедра, мягко поглаживая по все еще разгоряченной коже. — Я люблю тебя, — прошептал он, заглядывая ему в глаза. — И очень благодарен. И не только за потрясающий секс, — он улыбнулся и накрыл губы Ивара легким, полным любви и не выраженной словами нежности поцелуем.
Ивар подался навстречу, возвращая такой же нежный деликатный поцелуй, сказавший гораздо больше, чем все слова до этого. Только сейчас, с огромным опозданием, Гарри наконец понял, что все это ерничание и подколы были просто попыткой достучаться до него, добиться проявления чувств.
— Прости меня, — чуть погодя выдохнул Гарри. — За мою черствость. И за твердолобость тоже, — он скользнул ладонями выше, ласково провел Ивару по спине и с сожалением выпустил его из объятий, отступая на шаг. — Мерлин, и что только твой Поль забыл в NCA? — протянул он и шагнул в ванную.
