Вскоре поступил я в учение к старцу Паисию, человеку святой жизни и благочестия. Жил мой старец и в Троице-Сергиевом, и в Спасо-Каменном монастырях, но более всего полюбился ему наш монастырь за строгость и нестяжательство. Другого такого нестяжательного монастыря я не знаю и по сей день. Вдохновил меня Паисий на чтение многих книг. И многая премудрость раскрылась мне. Но не находил я главного, чего искал. А давно я спрашивал себя: где Бог? Как он может допустить, чтобы люди так жили, так бесчестно обманывали друг друга, обижали? Если он всемогущ, то почему терпит несправедливость среди людей в миру? Как гвоздь забили мне в голову, куда ни пойду, а гвоздь остается во мне. Стали иноки упрекать меня в странных вопросах, которые задавал я. Потеряв покой, удалился я на Афон, надеясь там вкусить мудрости.
Долго шел я на Афон. Прошел всю землю русскую, поля, леса, горы, реки. Видел людей многих. Другие земли миновал. Нет краше русской земли, и нет народа добрее нашего.
Среди камней и небольших жарких лесов в пустынных местностях, как горы каменные, возвышаются афонские обители, словно сила огромная воздвигла их. Сухой ветер дует с юга, принося красный песок и запах соли. А под горами раскинулось огромное море. Вкусил я за стенами монастырскими в темноте келий афонских радость безмолвия и тишины. Тишина и звон колокола — два мерила уединенной монастырской жизни. Списывал я творения Ефрема Сирина, Нила Синайского, Григория Синаита.
Близость Бога тут поразила меня. Открылись мне тайны безмолвной, тихой молитвы, какой молились афонские иноки. Инок афонский уничтожил в келии все лишнее. Он молился, опуская голову, прижимая бороду к груди, стоя на коленях или же складывая ноги крестом. В такой позе молитва удавалась полнее. Часами в безмолвии созерцал он прекрасные видения, бросая мысленный взор в глубины своей души. Иные подвижники, упражняясь в молчаливой молитве, видели розовый свет. Говорили, что это тот Фаворский свет, который озарил Господа на Фаворской горе. Они испытывали легкость души и многое просветление. Потому что свет нес просветление и совершенство души.
По окончании моего странничества я снова возвратился в пределы моего монастыря. Среди пахучих можжевеловых болот и лесов я построил келью и поселился в ней. Собирал я ягоды, грибы, сажал на огороде капусту, морковь, лук, кормясь своим рукоделием. Ночами и вечерами, тихими, с синим светом, предавался я созерцательной и молчаливой молитве.
Здесь-то, после многих лет жизни и умственного наблюдения, открыл я то, о чем хочу поведать вам.
Можете спросить меня: зачем нам знать жизнь одинокого старика, который прожил ее не так, как все мы, в одиночестве и затворении, что скажет нам этот юродивый, странный молчальник? Что нельзя есть скоромного? Что есть грех и в чем наши добродетели? Так это мы знаем и без него. Об этом написано в священных книгах мудрейшими людьми. На это я скажу, что, хотя я и прожил свою жизнь в одиночестве и молчании, но я знал счастье, радости и печали, страсти волновали меня, и много грешил я, поэтому знакома мне в жизни радость и печаль, как и вам. Еще скажу, что, хотя все люди живут порознь, но все мы — одно тело, великое, обремененное различными болезнями и горестями, все мы части его, и души наши живут вместе. Углубившись в себя, я увидел вас, углубившись в вас, я увидел себя. Общим светом пронизаны мы, и общим светом укреплены. Все мы хотим в душе своей добра, делая зло. Как не поступать так? Вопрос этот прост. Но всю жизнь мою занимал он меня, и всю жизнь искал я на него ответа. Чтобы познать многих — познай свою душу, ибо ты есть во всем, и все есть в тебе. Познавая, вкусишь большую свободу, испытаешь радость любви.
Хочу рассказать вам о мысленном делании и умном хранении любви в сердце человеческом. От сердца исходят злые мысли, оскверняющие человека. В очищении сердца лежит путь к просветлению, потому что корни всей жизни лежат в сердце. Умная, действенная молитва в душе, а не на языке. Телесное делание есть лишь цвет, душевное — плод. Умной молитве внимает наш господь, словесная не для него, а для людей. Молитвой духовной ты открываешь путь ему в сердце свое. О важном говорю, ибо свершившееся в душе уже свершилось. Зло, в душе произошедшее, свершилось, добро, проникшее в сердце, не пропало даром. Очищая мысленным деланием ум свой от страстей, обретешь Господа и стязаешь разум духовный, проникнешь в тайны жизни и смерти.
Душа твоя огромна, как мир, многое вмещает она доброго и злого. Страсти обитают в ней. Нет числа им. А суть же их общая.
Наблюдаешь и ты в себе, как страсть рождается. Сначала чуть коснется твоего сердца, потом хитростью войдет в него, пленит, покорит. Забьется сердце, как на ниточке.
