В скором же времени он вынужден был покинуть ложу Астреи и, говорят, организовал свою собственную ложу, в которой от масонства осталось лишь одно название: ложа Венценосного Пеликана. Но эта ложа была после ареста Новикова закрыта правительством. Майков уехал доживать свой век в отдаленную деревню, где будто бы занимался экономическими науками и сельским хозяйством, по крайней мере, известий о его масонских занятиях Владимир Глебович более не разыскал.
В деревне он женился. От брака у него родились два сына и три дочери. Старшим сыном Борисом Степановичем и заинтересовался Владимир Глебович.
О Борисе Степановиче Майкове выискалось еще меньше сведений. Майков выяснил о нем примерно следующее. Борис Степанович, как и его отец, был масоном, но принадлежал он к ордену иллюминаторов. Наиполитическому из всех известных в России орденов. Магистр ордена прямо утверждал, что их орден станет в будущем, может быть, в самом недалеком будущем, как бы государством, а быть может, и захватит власть, и вот тогда настанет царство справедливости и добродетели. Была даже разработана программа захвата власти. По этой программе каждый брат, входивший в орден, должен был стараться проникнуть на самые высокие места в государстве, стать министром, камергером, прокурором, генералом и т. д. И вот когда в руках ордена скопится достаточная власть, то можно и действовать, объявив новое, невиданное еще правительство. Правительство это сразу отменит крепостное право, введет республику, раскроет всему русскому народу тайны масонства и начнет строить новый мир. По-видимому, именно через масонов Борис Степанович познакомился с декабристами.
Будто Майкова, как известного масона, привлекали к составлению устава Союза Благоденствия. Устав сочинялся, как известно, по масонскому образцу. Обставлен он был всякими тайнами, члены общества, словно масоны, разделялись на братьев разных степеней и т. д. Естественно, что, кроме устава, в обществе ничего масонского не осталось.
Осталось неизвестно, входил ли Майков в тайные общества декабристов.
Там Майков продолжал литературные занятия и написал продолжение к «Светлой догме».
После него остался сын. Афанасий Борисович Майков.
В архиве Лавана Владимир Глебович обнаружил документы о жизни и Афанасия Борисовича Майкова. Здесь были не только его статьи, труды, но и многочисленные выписки из газет и журналов, какие-то вырезки, листочки из газет «Русь», «День».
Одна из этих вырезок начиналась словами: «В Москву, в Москву. Пора домой. Пора покончить с петербургским периодом нашей истории, пора, наконец, нам, русским, понять, кто мы, и что место наше не в Европе, а на Востоке, в Азии, свет придет к нам с Востока и осветит наши молодые лица, и сольется мир вокруг нас, и падем мы жертвой этого слияния…»
И далее: «Петербург уже мертвое тело, он не дает нам радости, не дает счастья, не даст он нам справедливости и не утешит в горестях…»
И далее в отрывочках все шли нападки на Петербург и восхваления Московского царства во все времена его существования.
Владимир Глебович понял, что Афанасий Майков имел склонность к славянофильству.
Постепенно выявились и основные черты его биографии. Вырос он у своей бабки в Коломне. Родители у него умерли рано. Родные отдали его в духовную семинарию, которую он закончил, но священником не стал, а поступил в Московский университет. После окончания его он занялся журналистикой, был репортером и в этой должности изъездил пол-России. Потом небольшое наследство дало ему возможность бросить журналистику, и Майков уехал учиться в Берн, в Швейцарию, где занимался философией. После этого он переехал в Лондон, где в Британском музее изучал индийские рукописи.
Возвратившись из странствий в Россию, Майков снова занялся писанием.
