И хотя это замечание относится к частным лицам, оно очень пригодится нам для определения меняющейся логики власти капиталистических стран в европейской системе государств. Когда итальянские города-государства впервые открыли капиталистическую логику власти посредством огромного накопления капитала на маленькой территории, часть своего богатства они употребили на приобретение «друзей» и «слуг», но употребили недостаточно и стали добычей более крупных государств, которых они привлекали как союзников в борьбе друг с другом. Употребляя метафорическое выражение де ла Курта, та же судьба постигла и «кошечку Голландию», которая, несмотря на свои более крупные территориальные владения и гораздо более развитые сети торговли и накопления, переживала все более тяжелые времена, с трудом сдерживая «хищников» европейских джунглей. Ситуация изменилась, когда такой хищник, как «лев Англия», стал ведущим капиталистическим государством, привлекая ресурсы своей мировой империи, в первую очередь из Индии, для приобретения союзников и клиентов в расширяющемся европейском мире, в первую очередь в обеих Америках. Но, как и в случае с предшественниками, исключительное богатство английского «льва» вызвало зависть других государств, пошедших вслед за ним по пути индустриализма и империализма, что повышало стоимость того и другого и снижало доходы от них.
Ситуация изменилась еще решительнее, когда лидером капиталистического мира стали Соединенные Штаты и когда они в попытке сдержать силы национализма и коммунизма приступили к созданию мирового правительства, беспрецедентного в системе государств Запада. Для осуществления этого плана Соединенные Штаты взяли на вооружение идею Гоббса, что «богатство, соединенное с щедростью, также является могуществом, ибо оно доставляет друзей и слуг».
Щедрость, однако, была главным средством укрепления американского «могущества» на ранних стадиях холодной войны; она же превратила Германию и Японию, получивших больше других, в соперников, подрывая самые основы устанавливаемого американцами порядка. Сказанное не означает, что щедрость в межгосударственных отношениях недолговечна и обречена на провал. Мы можем продемонстрировать, как максима Гоббса может оставаться эффективной долгое время и в разных системах и может вернуть свою действенность после периода бездействия, но для этого перенесем наше внимание с европейского пути развития капиталистического производства на восточноазиатский путь рыночного развития — что мы теперь и сделаем в части IV.
«Штормовой центр мира переместился... в Китай. Все понимают, что эта могучая империя... будет влиять на мировую политику следующие пятьсот лет» — такими словами госсекретарь США Джон Хэй (John Hay) провозгласил в 1899 году политику открытых дверей, которая должна была обеспечить Соединенным Штатам такой же коммерческий доступ в Китай, какой был у других великих держав. Цитируя Хэя столетие спустя, бывший постпред США в ООН Ричард Холбрук (Richard Holbrooke) заявил, что сегодня «все по-другому, но ничего не изменилось». «Совершенно иными путями Соединенные Штаты все еще ищут открытые двери; министр финансов и разгневанный Конгресс добиваются от Китая переоценки его валюты, чтобы у американских компаний повысились шансы конкурировать с самой быстрорастущей экономикой мира»[484].
При всем уважении к Холбруку заметим, однако, что сегодня, через сто лет, ситуация изменилась радикально. По правилам ВТО Соединенные Штаты имеют такой же коммерческий доступ в Китай, как и любая другая страна. Более того, вступив в 2001 году в ВТО, Китай «согласился сократить импортные пошлины и открыть рынок быстрее, чем когда-либо обещали новые члены ВТО»; и, несмотря на все трудности, «уложился в сроки и принял необходимые законы»[485]. Но на заре XXI века проблема американо-китайских отношений состоит вовсе не в коммерческом доступе США в Китай. Проблема состоит в том, что теперь Китай, а не Соединенные Штаты — самая быстроразвивающаяся экономика мира, и теперь Китай стремится получить такой же коммерческий доступ в США, как и другие страны. Теперь вопрос не в том, что «штормовой центр» переместился в Китай — сейчас это верно как никогда. А в том, что зародившийся в Китае «красный ураган», как сформулировал это Лу Доббс (Lou Dobbs) в выпуске CNN 27 июня 2005 года, «обрушился на наши берега».
