Несколько месяцев спустя, 4 июня, на конференции в Сингапуре Рамсфельд сказал следующее: Китай «кажется, совершенствует ракетные вооружения, что позволит ему поражать цели во многих районах мира», Китай и другими способами «повышает свою способность демонстрировать силу». Затем он задался вопросом: «Поскольку Китаю никто не угрожает, так почему же он наращивает свою военную мощь? Почему продолжает покупать оружие и даже увеличивает военные расходы? Почему продолжается развертывание новейших систем вооружения?» Рамсфельду ответил Майкл Клэр (Michael Klare): «Учитывая, что самолеты и военные корабли Соединенных Штатов постоянно патрулируют побережье Китая; что американские ракеты с ядерными боеголовками нацелены на Китай; что американские базы окружают Китай со всех сторон; и что за последние десять лет Соединенные Штаты поставили на Тайвань новейшее оружие, — учитывая все это, Китай должен был удивиться такому заявлению». Удивился Китай или нет, но заявление Рамсфельда «продемонстрировало возросшую враждебность к Китаю, настолько враждебного отношения в высказываниях официальных лиц США после 11 сентября не было. Так это заявление и было воспринято и американской, и азиатской прессой»[495].
Месяц спустя в докладе о боеспособности китайских вооруженных сил враждебность продемонстрировал и Пентагон. Хотя в документе отмечались слабости и преимущества китайских вооруженных сил, главный упор в нем был сделан на то, что Китай развивает способность вести военные действия за пределами своей территории, бросая, таким образом, вызов всему мировому порядку. «Темпы и размах военного строительства в Китае уже сейчас таковы, что угрожают военному равновесию в регионе, — говорилось в докладе. — Направление модернизации вооруженных сил Китая гарантирует возможность столь масштабных военных действий в Азии — далеко за пределами Тайваня, — что они становятся реальной угрозой современным армиям данного региона». Китайцы немедленно отреагировали. Быстро организовав встречу с американским послом, один из высокопоставленных чиновников министерства иностранных дел заявил, что доклад намеренно распространяет миф о «китайской угрозе»: «Мы видим здесь грубое вмешательство во внутренние дела Китая, а также провокацию с целью поссорить Китай с другими странами»[496].
К тому времени, когда в Конгрессе и в прессе разыгрались страсти в связи с намерением CNOOC приобрести Unocal, администрация Буша уже возобновила кампанию по сдерживанию и по возможности возвращению Китая «на место». В этом отношении, однако, администрация, у которой руки были связаны войной с Ираком, отставала от Конгресса с его антикитайскими настроениями, прежде всего спровоцированными торговым дефицитом Соединенных Штатов и якобы нечестными приемами китайцев, ставшими причиной этого дефицита. Это новое обращение администрации к антикитайским инициативам в геополитике вполне можно рассматривать как способ сдерживать давление Конгресса, выступающего за усиление антикитайских мер в экономической сфере.
Именно это имел в виду неоконсерватор Макс Бут (Max Boot), проводя различие между «разумными» и «неразумными» нападками на Китай. Вот что он пишет: «Неразумные нападки заключаются в жалобах на то, что китайские товары наводнили наш рынок. Однако это проявление недостаточной конкурентоспособности нашей экономики. Вместе с тем замечания Рамсфель-да [о том, что Китай слишком много тратит на военные расходы и недостаточно быстро продвигается к “более открытому и представительному правительству”], представляют собой разумные нападки, поскольку быстрое вооружение Китая... [угрожает] Тайваню и может вызвать гонку вооружений, которая превратит Японию, Южную Корею и Тайвань в ядерные государства». Бут полагает, что по этой причине Китай должен сократить военные расходы (хотя военные расходы Соединенных Штатов в пять-десять раз превосходят китайские) и принять сложившийся в Азии статус-кво, когда гарантом региональной безопасности выступают США[497].
