И главная причина этого вовсе не в зависимости Соединенных Штатов от западноазиатской нефти, как считают многие комментаторы, включая тех, кто с самого начала выступал против этой войны, вроде Джорджа Сороса[314]. Скорее, главная причина в том, что, несмотря на сходства, Ирак — это не Вьетнам. С чисто военной точки зрения иракские повстанцы, в отличие от вьетнамских, не используют тяжелое вооружение, у них нет большого опыта ведения партизанской войны в благоприятных природных условиях, их не поддерживают сверхдержавы вроде СССР. В этом и в других отношениях они не такие серьезные противники, как вьетнамцы. Больше того, в течение тридцати лет, которые отделяют вывод войск из Вьетнама от вторжения в Ирак, вооруженные силы Соединенных Штатов были основательно преобразованы с учетом именно вьетнамского опыта. Профессионализация вооруженных сил была направлена на то, чтобы усилить их боеготовность и одновременно избавиться от тех ограничений, которые накладывались на военные действия и дисциплину призывом на службу гражданских лиц и временным статусом офицеров. Благодаря значительному усовершенствованию вооружений, произошедшему за эти тридцать лет, и реорганизации вооруженные силы США стали гораздо сильнее, чем во время вьетнамской войны.
То есть неравенство между американскими оккупантами и силами местного сопротивления в Ираке было гораздо больше, чем во Вьетнаме. Именно поэтому администрация Буша надеялась, что вторжение в Ирак позволит покончить с вьетнамским синдромом — и именно поэтому провал этой попытки гораздо серьезнее поколебал веру в военную мощь Соединенных Штатов, чем поражение в Индокитае. Если доктрина Пауэлла подняла вопрос о том, есть ли смысл содержать большую армию, если ее нельзя использовать, то иракская трясина, как заметил Эндрю Басевич (Andrew Bacevich), поставила вопрос потруднее: какой смысл использовать эту армию, если результатом становятся Фаллуджа, Неджеф и Кербела?[315]
Конечно, несмотря на исход иракской войны, Соединенные Штаты на какое-то время останутся самой сильной в военном отношении державой в мире. Но точно так же, как трудности американцев во Вьетнаме ускорили наступление сигнального кризиса гегемонии США, трудности американцев в Ираке ускорят ее терминальный кризис[316]. Этот кризис назревал долго и рано или поздно должен был наступить, вне зависимости от действий администрации Буша или любой другой администрации. Но особая форма, в какой он сейчас разворачивается, определилась в результате вторжения в Ирак, совершенного в надежде, что легкая победа отменит «вьетнамский приговор» и заложит основания Нового американского века.
Как мы уже отмечали, война Клинтона в Косово должна была, среди прочего, продемонстрировать, что для полицейских акций Соединенных Штатов не очень важна поддержка ООН, если они заручатся поддержкой НАТО. Война Буша в Ираке теперь должна была продемонстрировать, что и поддержка НАТО не существенна. По словам одного из экспертов по неоконсервативной внешней политике, «за последние пятьсот лет и даже более не наблюдалось большего разрыва между сильнейшим государством мира и всеми остальными государствами. В условиях американского господства [администрация Буша] полагала, что достаточно лишь твердо обозначить национальные интересы США, а остальные с этим смирятся»[317].
Как оказалось, смиряться не захотел почти никто из значительных игроков. За исключением Великобритании, которая все больше ведет себя как пятьдесят первый штат, и жалкой «добровольной коалиции»[318], остальной мир отверг американское лидерство с такой решительностью, какой история гегемонии Соединенных Штатов еще не знала. Конечно, многие зарубежные критики американского вторжения в Ирак не находят ничего веселого в затруднительном положении Соединенных Штатов. Вот как выразился старший эксперт из французского Института международных отношений: «Завязнув за границей в болоте, США поставили в затруднительное положение весь мир. Если теперь американцы просто уйдут, то другим странам придется, как это ни странно, оказывать на них давление, чтобы они остались в Ираке, притом что раньше другие страны умоляли американцев не вторгаться в Ирак без резолюции ООН. После вывода американских войск международное сообщество перенесет свое внимание с издержек американского господства в мире на опасность для мира остаться без участия Соединенных Штатов в международных делах. Проблема состоит в том, что, хотя американская стратегия в Ираке не работает, нет и никакой убедительной альтернативы. Не будет большой разницы ни в случае усиления присутствия американских войск в Ираке, ни в случае передачи власти иракцам. Америка попалась, но попались и мы»[319].
