Возможно, именно такие рассуждения привели к единогласному принятию Советом Безопасности ООН резолюции от 16 октября 2003 года, которая в некоторой степени легализовала оккупацию Ирака войсками под командованием США и призвала другие правительства поддержать эту оккупацию. Соединенным Штатам нужно было узаконить свои действия в первую очередь — если не исключительно — для того, чтобы получить от других стран ресурсы на покрытие все возраставших человеческих и финансовых издержек оккупации Ирака. И действительно, проталкивая резолюцию через Совет Безопасности, США стремились обеспечить успех «конференции доноров» (она должна была состояться в Мадриде на следующей неделе после заседания Совбеза), плачевные результаты которой, как мы увидим в главе 9, весьма способствовали потере мощи США, ставшей результатом превращения их гегемонии в простое господство.
Еще большее воздействие упадок американского влияния оказал на Западную Азию, политическую географию которой вторжение в Ирак должно было изменить в соответствии с интересами и ценностями Соединенных Штатов. К весне 2004 года проблемы в Ираке лишили всякого практического значения вопрос о том, как Соединенные Штаты используют оккупацию, так что Томас Фридман жаловался: «Нам грозит проиграть нечто более важное, чем просто война в Ираке. Нам грозит проиграть Америку как инструмент морального влияния и власти в мире. Впервые в моей жизни повсюду так ненавидят Америку и ее президента... Война с терроризмом — это война идей, и, чтобы ее выиграть, мы должны бороться за доверие к нашим идеям... В одиночку мы не можем выиграть войну идей с [людьми, которые нанесли нам удар 11 сентября]. Только арабы и мусульмане могут... Но трудно приобретать партнеров, когда вы так радиоактивны, что никто не хочет стоять рядом»[320].
И в самом деле, Соединенные Штаты стали настолько «радиоактивными», что пришлось отказаться от планов провести множество косметических политических реформ на так называемом Большом Ближнем Востоке. Когда в феврале 2004 года одна арабская газета опубликовала черновик призыва администрации Буша к богатейшим странам мира добиваться политических перемен в Западной Азии, несколько арабских лидеров разразились гневными отповедями, даже Хосни Мубарак назвал этот план «бредовым»; президентская администрация быстро его отозвала. Несколькими месяцами позже Вашингтон попытался прибегнуть к «мягкому давлению», спонсируя широкую программу, основанную на докладе ООН о развитии человеческого потенциала в арабском мире на саммите G8 (Си-Айленд, Джорджия). Впрочем, сами составители доклада резко критиковали эту инициативу, указывая на то, что в арабском мире не доверяют Соединенным Штатам и что, чем больше доклад будет связан с США, тем больше будет подорван авторитет этого труда. К декабрю 2004-го, когда госсекретарь Колин Пауэлл прибыл на саммит по продвижению демократии в арабском мире в Марокко, Соединенные Штаты уже отказались от попыток возглавить это движение. Арабские лидеры, как заметил один американский деятель, «охотно принимают помощь, но вовсе не хотят проводить реформы»[321].
Проблемой для Соединенных Штатов было не просто широко распространенное среди арабов и мусульман мнение, будто вторжение в Ирак имело своей целью усиление Израиля относительно палестинского сопротивления и арабского мира в целом, и не возмущение арабов масштабным воспроизведением в Ираке того принудительного господства, которое Израиль установил на палестинских территориях: «поразительное сходство военных тактик», «такое же невнимание к положению жертв» и «исключительное беспокойство по поводу потерь агрессоров»[322]. Проблемой было то, что правящие круги арабского и мусульманского мира считали, что подчинение Соединенным Штатам обойдется дороже, чем сопротивление. Трудности в Ираке сделали пустыми угрозы американцев применить военную силу против других мусульманских государств, а государством, которое в результате больше всех выиграло от войны в Ираке, оказался Иран, стоявший вторым в списке стран, где США наметили смену режима.
Соединенные Штаты разбили коварного врага Ирана, нанеся, однако, большой ущерб и собственному положению в этом регионе; политические союзники Ирана в Ираке — курды и шииты — объединились, формируя новые правительственные структуры, и стали сильны как никогда. Так что Иран теперь находится в положении, когда он может играть большую, если не решающую роль в формировании новой политической и социальной системы Ирака. Иран... не может не радоваться, видя, как американцы надолго завязли [в Ираке] и тратят на это огромные средства. Иран в восторге от того, что впервые в политике арабской страны шииты... имеют признанный общественный, правовой и международный статус[323].
