– На следующий день я приехала к нему в последний раз, – Катя медленно ходила по комнате. Она невольно вспоминала его прикосновения, так ярко, словно это произошло секунду назад; рефлекторно коснулась шеи, вспоминая колючие из-за бороды поцелуи.
– Тридцать первого октября, – мрачно констатировал Валер, возвращая девушку в реальность.
Следующим утром охотника разбудил звонок, и Светлана, тогда еще просто коллега, сдавленно проговорила, что Кости больше нет.
– В тот день все шло не так, хотя мы оба старались, чтобы вечер казался идеальным, но…
Голос дрогнул. Катенька много раз возвращалась мыслями к тому вечеру, представляя, что было бы, «если бы…». Эти мысли изматывали, дразнили, не давали спать ночами.
Конечно, они договорились «просто сходить в кино», и Катя себя убеждала, что ничего особенного делать не стоит, но, заглядывая в зеркало, девушка не могла избавиться от мысли, что «так» ехать нельзя. Вскоре мама с сестрой уже заинтересованно на нее поглядывали: Катя перебирала платья, придирчиво рассматривая свое отражение, и на все вопросы невинно хлопала глазами и врала, что идет гулять с подругами. На что мама лишь усмехнулась и уточнила, не собирается ли она у подружки еще и заночевать. Катя посмеялась, а затем быстро собралась и поспешила в торговый центр. В тот самый магазин нижнего белья, который пыталась ограбить сестренка. Никто из продавцов и охраны ее не узнал, и девушка положила на кассу дорогой комплект, впервые в жизни ощущая себя неловко.
Зачем она это делает? Что, если это просто дружеский поход в кино? Он же ничего такого не говорил… но вчера… но он же остановился… вдруг подумал, что она вела себя слишком развязно?
От всех этих мыслей девушка начинала сходить с ума и поспешила воспользоваться советом Кости – отгородиться.
В назначенное время у порога Костиной квартиры стояла симпатичная девушка, в которой с трудом можно было признать Катеньку. Вместо привычных джинсов и свитера – нарядное платье и колготки; вместо кроссовок – не самые удобные, но красивые туфли на каблуках; длинные волосы собраны в фигурную косу. К тому же впервые за долгое время Катенька решила накраситься.
Ей так сильно хотелось увидеть его восхищенный взгляд.
Девушка очень надеялась, что не переборщила и в любой момент, особенно неловкий, сможет пожать плечами и гордо сказать: «Да я всегда так хожу в кино, я ж девочка!»
Впрочем, удивленно ахнула и сама Катя, когда Киреев открыл дверь. Охотник чисто выбрился, не оставив и следа от неопрятной рыжеватой бороды, привел в порядок и светлые волосы. Вместо обычной футболки – новая белая рубашка.
Похоже, Костя использовал какой-то из знаков: не было заметно ни одного пореза или рубца на шее и лице. Охотник выглядел помолодевшим, счастливым.
Для похода в кино он надел протез и вместо костыля опирался лишь на черную трость.
Охотник тепло улыбнулся Кате. Он не сказал ни слова, но в его взгляде читалось восхищение. Девушка поняла, что должна немедленно разрядить обстановку, иначе зальется краской от смущения.
– О, мальчик, а папа дома? – Катя сделала вид, что заглядывает через плечо мужчине.
– Родители на даче, можем курить куришку и бухать бухашку.
– Заманчиво, зачем тогда уходить в кино? – попыталась пошутить Катя, но внезапно запнулась.
– Я много об этом думал, – он наклонился к ней, – но такси заказано. Да и можно же попробовать после.
Костя подмигнул.
– Такси?
– Ну если и идти в кино, то на фильм, который нужно смотреть только на большом экране. И с субтитрами. Найти было не просто, широкий прокат месяца три как закончился.
Костя накинул свою любимую черную куртку.
– Если честно, я боялся, что на тебе будут какие-нибудь дурацкие рожки или вроде того. Народ на Хэллоуин с ума сходит.
– У меня даже мысли такой не было. Да и… как-то, с тех пор как узнала про аддикцию и мори… не очень хочется играть в монстров.
– Понимаю, – кивнул Киреев.
В тот вечер все шло не так. Наверное, это был знак. Остановиться, вернуться домой, но… они этого не сделали. Такси заглохло, не проехав и километра, и, вместо того чтобы дожидаться нового, Киреев предложил спуститься в метро. Ради особенного фильма они ехали до «Баррикадной».
В метро было многолюдно. Катя видела, что, несмотря на показное веселье, Косте было тяжело. Он шел медленно, стараясь держаться в стороне от общего потока людей. По лестнице он шагал со своей обычной усмешкой, но было видно, что подъем и спуск дались ему нелегко. Но гораздо тяжелее для охотника было другое испытание – люди. В их взглядах, мимолетных, поспешных, было что-то странное, еще едва уловимое для Катеньки, но Киреев легко считывал эмоции и хмурился.
