Нечего удивляться — контр-адмиралу Джуде, как и Джесси Ли, ставилась задача не допустить соединения Черноморского космического флота Самсонова с основными силами императорской эскадры. Как мы поняли, действовали эти два американских адмирала поотдельности, за что Джесси Ли и поплатился жизнью. Видимо, они решили атаковать наши силы с двух направлений, взяв Черноморский флот в клещи. Хитрый план, ничего не скажешь! Если бы не внезапное появление Доминики и не безрассудная отвага самого Ли, решившего в одиночку вступить в бой с превосходящими силами противника, у них вполне могло получиться осуществить этот замысел.
Сейчас же, видимо, до Айзека Джуды дошла весть о разгроме дивизии своего товарища, и адмирал спешил отомстить Самсонову за поражение и гибель «Следопытов», одновременно выполняя изначальное задание Коннора Дэвиса. Разрушенная «Троицкая», где стояли на якоре потрепанные корабли Самсонова, представлялась ему идеальным местом для решающего удара. Одним броском Джуда рассчитывал смять растянутые боевые порядки русских, застав их врасплох, и обратить в бегство. Тем самым он не только отомстил бы за гибель Джесси Ли, но и нанес непоправимый урон нашему флоту, лишив его значительной части сил перед решающей битвой за Никополь.
Судя по всему, Джуда пока не знал о присутствии в секторе моей эскадры и 12-ой дивизии Доминики Кантор, иначе не спешил бы так навстречу своей смерти. Информация о наших передвижениях, очевидно, еще не дошла до него, и американский адмирал по-прежнему считал, что имеет дело лишь с Черноморским флотом. Самонадеянность Джуды можно было понять — до сего момента его «Олд Гикори» не знала поражений и представлялась самому адмиралу непобедимой армадой, способной в одиночку разгромить любого противника.
Американский адмирал до сих пор думал, что Самсонов идет к Никополю один и без поддержки. Разведданные, которыми он располагал, безнадежно устарели после стремительных рокировок последних часов. Откуда ему было знать, что русские сумели провести блестящий маневр, перебросив к месту грядущей битвы две мощные эскадры? Уверенный в своем численном и качественном превосходстве, Джуда явно намеревался одним молниеносным ударом покончить с «черноморцами», а уже потом со спокойной душой направиться на соединение с Дэвисом у Никополя.
Так же Айзек Джуда, свято верящий в непобедимость космического флота АСР, практически не сомневался, что в схватке с кораблями Джесси Ли «черноморцы» понесли существенные потери… Потрепанный в бою космофлот Самсонова представлялся ему легкой добычей, которую не грех и добить, чтобы уже никто и никогда не смог оспорить господство американцев в этом секторе космоса.
Исходя из этого, вражеский адмирал, скорее всего, посчитал, что без особого труда разберется с Иваном Самсоновым, уничтожит все до одного корабли «черноморцев» и покроет тем самым себя неувядаемой славой, принеся в лагерь Коннора Дэвиса весть о победе над целым регулярным флотом Российской Империи. Надо думать, он уже представлял себе пышные торжества в свою честь и восторженные лица своих коллег адмиралов. Воображение рисовало Джуде головокружительные перспективы, открывающиеся перед ним после столь громкой виктории — чин вице-адмирала, а то и полного адмирала флота…
И по правде говоря, у Айзека Джуды были все основания для победы. Внезапное нападение свежих пятидесяти дредноутов могло дорого стоить Самсонову, который точно не ожидает нападения. Застигнутый врасплох в неудачный момент, когда часть кораблей стоит на ремонте, а остальные разбросаны по окрестностям «Троицкой», Иван Федорович имел мало шансов оказать эффективное сопротивление. Да даже если бы Самсонов заранее знал о приближении «Олд Гикори», то все равно соотношение сил и характеристик было явно не в его пользу.
Своими опасениями я поделился с вице-адмиралом Кантор. Нас связывали не только профессиональные, но уже и дружеские отношения, и я знал, что могу рассчитывать на ее понимание и поддержку. Доминика была одним из немногих людей во флоте, чье мнение я ценил и к чьим советам прислушивался. Сейчас, в этой непростой ситуации, мне как никогда нужен был ее трезвый и независимый взгляд со стороны.
Я был твердо настроен вернуться к «Троицкой», чтобы предупредить Ивана Федоровича и помочь его эскадре отбить нападение. Мне казалось, что это единственно верное решение, продиктованное не только стратегической необходимостью, но и элементарной порядочностью. В конце концов, мы все сражались под одними знаменами, и в трудную минуту обязаны были поддержать друг друга, невзирая на обиды и разногласия.
Однако Доминика придерживалась другого мнения. И, надо сказать, ее доводы звучали весьма убедительно. Именно тогда Доминика первый раз удивила меня, когда, общаясь со мной по видеосвязи, по-дружески сказала:
