…Между тем буквально через несколько часов наши с Доминикой корабли, покинув расположение Черноморского космического флота у фактории «Троицкая», рванули на всех парах по направлению к столичной планете системы. Я приказал увеличить ход до максимума, несмотря на ворчание инженеров, предупреждавших об опасности перегрузки силовых установок. Счет шел буквально на сутки и терять время на осторожничание мы не могли себе позволить.
Я не знал, как поступит Самсонов — приведет ли он вовремя вверенный ему космофлот к Никополю-4, где должна была состояться ключевая битва с американцами, или останется у «Троицкой» и будет пассивно наблюдать, чем кончится дело. Судя по всему, после нашего демарша и потери контроля Иван Федорович вполне мог воспринять ситуацию как личное оскорбление и из чистой мелочной мстительности проигнорировать стратегическую необходимость. С него станется — уязвленное самолюбие для таких людей куда важнее воинского долга и присяги.
Впрочем, я утешал себя мыслью, что Самсонов при всех своих недостатках не посмеет прямо ослушаться категорического приказа высшего командования. Не говоря уже о том, что за подобный саботаж в военное время ему грозил расстрел. Нет, как бы он ни был зол на нас с Доминикой, а прибыть к Никополю с основными силами ему все же придется…
В данный момент я был отчасти успокоен тем, что лечу к Павлу Петровичу Дессе не один, а в сопровождении 12-ой «линейной», да еще сохранив вверенные мне командующим Северным флотом модернизированные линкоры, что уже было немало в сложившихся обстоятельствах.
Мы летели безостановочно, тратя время лишь на восстановление мощностей силовых установок после очередного форсажного ускорения. Изможденные боями и бесконечными переходами корабли работали на пределе возможностей, и лишь чудом нам до сих пор удавалось избегать аварий и поломок. Несколько раз я порывался приказать сделать остановку хотя бы на пару часов, чтобы дать технике и людям короткую передышку, но каждый раз откладывал это решение. Слишком многое сейчас зависело от быстроты нашего продвижения.
По пути следования мне на «Одинокий» приходила информация с разбросанных по сектору зондов слежения, которые предоставляли данные о любых судах и объектах, появляющихся в том или ином квадрате. По данным части из них выходило, что незадолго до появления в секторе нашей с Кантор эскадры сканеры массово зафиксировали выбросы энергии, образующейся в результате работы двигателей большого количества кораблей.
По объемам выброса и координатам мне стало понятно, кто мог в этом районе их производить. Даже беглого взгляда на показания сканеров было достаточно, чтобы сделать однозначный вывод — здесь прошла крупная группа боевых кораблей, причем не наших. А единственным подразделением противника в этом секторе могла быть только эскадра контр-адмирала Джуды.
Виновником этого не мог быть никто кроме Айзека Джуды и его дивизии «Олд Гикори» — второй из двух курсирующих в наших краях подразделений американского космофлота. Это элитное соединение новейших тяжелых крейсеров и линкоров представляло собой грозную силу, способную потягаться на равных даже с превосходящим по численности противником. Не зря «Олд Гикори» считалась любимым детищем адмирала Коннора Дэвиса.
Двигались корабли практически параллельно нашему маршруту. Это не могло быть случайным совпадением — слишком уж точно эскадра Джуды повторяла все изгибы нашего пути, словно неотступно следуя за нами по пятам. Но вот только в каком направлении она шла? На соединение с основными силами Коннора Дэвиса, сосредотачивающимися для решающей атаки на Никополь-4? Или совершенно в другую сторону, преследуя какие-то свои цели? Однозначного ответа данные дальней разведки не давали.
Долго думать не пришлось, когда я выслал в указанные координаты один из своих скоростных крейсеров. Его оборудование, включая сверхчувствительные сканеры и системы перехвата, позволяло собрать максимум информации. Через некоторое время корабль вернулся в колонну, а его командир переслал мне записи сканирующего оборудования. Когда я развернул объемную голограмму с результатами, сомнения полностью развеялись.
Судя по этим данным, фиксирующим инверсионные следы от работы двигателей кораблей противника, а в том, что это были именно американцы, лично я не сомневался, можно было легко понять, в какую сторону направлялась вражеская эскадра. Построив трехмерную модель движения и экстраполировав ее, я получил однозначный ответ — Айзек Джуда со своими более чем пятьюдесятью вымпелами шел в направлении от Никополя-4, и понятно куда. Прямиком в координаты, где находилась разрушенная фактория «Троицкая» и где стояли на ремонте корабли адмирала Самсонова.
