Кроме того, не могу не отметить, как блестяще проявила себя Доминика во время всего этого инцидента. Она была буквально безупречна, ни разу не дав слабину и не сорвавшись, что было весьма непросто в той нервной и напряженной ситуации. Кантор и на словах, и в своих действиях показывала себя с наилучшей стороны. Я все больше убеждался, насколько надежным союзником и единомышленником она стала для меня.
Что касаемо вице-адмирала Кантор, то она вообще мне нравилась все больше и больше. Теперь я понимал, как сильно ошибался на ее счет, судя исключительно по чужим рассказам и домыслам. До всех этих событий я не знал ее близко. Более того, по рассказам других, о Доминике у меня заочно сложилось впечатление, что она слишком уж отчаянная, неуравновешенная, подобно Элизабет Уоррен у американцев, сама себе на уме.
Однако сейчас девушка открывалась мне совершенно с другой стороны. Хладнокровная, рассудительная, умеющая держать себя в руках даже в самых критических ситуациях. А главное — в одночасье ставшая моим ближайшим союзником и единомышленником, почти другом, на которого я мог безоговорочно положиться. Наверное даже больше, чем просто другом…
Даже если отбросить пока наши с ней личные теплые взаимоотношения, нельзя не отметить еще один важный момент. Доминика все это время никоим образом не выпячивала тот факт, что именно она уничтожила контр-адмирал Джесси Ли и последние боеспособные корабли его дивизии. А ведь это была громкая, знаковая победа, которая в одночасье сделала ее одним из самых известных и прославленных командиров. Кантор имела полное право гордиться этим достижением, более того, многие на ее месте непременно постарались бы извлечь из него максимум политических дивидендов.
Но нет, Доминика вела себя подчеркнуто скромно, ни разу даже не заикнувшись об этом своем триумфе. Для нее, похоже, это была просто работа, успешно выполненное задание — не более того. Подобная скромность и неприятие дешевого популизма не могли не остаться незамеченными в моих глазах. Это лишний раз подтверждало мое мнение о ней как о настоящем профессионале, думающем в первую очередь о деле.
Я невольно проводил параллели между ней и другими нашими адмиралами. Взять хотя бы того же Самсонова, раздувшего разгром «Следопытов» до масштабов какой-то эпохальной победы, достойной как минимум ордена Нахимова первой степени. И ведь небось сам искренне в это верит, иначе с чего бы ему так лезть на рожон, отстаивая свое мнимое первенство?
Мне никогда не нравились подобные кичащиеся любым своим достижением адмиралы. Те, для кого личная слава и почет всегда были превыше общего дела. Рано или поздно подобное ставило их интересы в противоречие с благом всего флота и неизбежно заканчивалось плачевно. Самсонов был прекрасным примером того, к чему приводит в итоге самолюбие, амбиции и карьеризм.
С Доминикой все было иначе. За внешней суровостью и нордической сдержанностью в ней чувствовалась истинная сила духа и кристальная честность. Она была предана своему делу без остатка и никогда не гналась за эфемерной славой. И именно таким, на мой взгляд, должен быть настоящий боевой офицер и командир. Не позер в увешанном орденами мундире, а солдат, полностью отдающий себя служению.
Мы с ней определенно были во многом схожи и теперь, пройдя вместе через горнило этих непростых событий, стали еще ближе друг другу. Пожалуй, за всю мою жизнь у меня не было человека, которому бы я мог настолько безоговорочно доверять. Возможно, только Тася… И кто знает, не перерастет ли наша дружба и боевое товарищество в нечто большее?.. Однако сейчас, накануне грандиозной битвы, мне некогда было предаваться праздным размышлениям на эту тему…
Доминика проявила себя как ответственный командир, для которого общее дело всегда стоит выше личных нужд и желаний. Она прекрасно понимала всю важность скорейшего прибытия наших эскадр к Никополю. 12-я «линейная» в кратчайшие сроки подготовилась к новому броску и, соединившись в единую колонну с моей эскадрой, полным ходом устремилась к месту грядущей битвы…
Ну и наконец, общая опасность, в которой мы с Доминикой оказались, чуть не попав в ловушку на флагмане Самсонова, неким образом сплотила нас обоих, заставив меня уж точно понять, что это верный и преданный друг, который всегда прикроет спину. Пережитые вместе мгновения смертельного риска стоили многих месяцев обычного общения. После всего случившегося наши отношения определенно вышли на новый уровень близости и доверия.
Не знаю, какое впечатление оставил о себе я в глазах Кантор. Мне хотелось надеяться, что я не подвел и не разочаровал ее своей нерешительностью или малодушием. Судя по ее многозначительным взглядам, бросаемым то и дело в мою сторону, думаю, впечатление было тоже достаточно положительным. Крайне положительным, если вы понимаете, о чем я… Впрочем, сейчас было явно не время и не место предаваться романтическим мечтаниям. Надо было думать о другом…
