Нет, я определенно не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. А если корабли Коннора Дэвиса появятся у столицы это непременно произойдет, ведь Таисия Константиновна являлась так сказать принцессой крови, а значит должна была разделить участь всей царской семьи, несмотря на то, что престолонаследия по крови у нас в Империи не было, монархия была выборной. Тем не менее, «Мясник» точно зачистил бы все это поле, не оставляя колониальному населению нашего сектора контроля возможности объединится под знаменами какой-либо значимой персоны.
В том числе именно поэтому я поклялся себе, что буду защищать сейчас «Екатеринославскую» до последней капли крови. Что сделаю все возможное и невозможное, дабы уберечь от посягательств врага эту систему, так как в одночасье именно «Екатеринославская» пусть и находящаяся за двести световых лет от столицы, стала сейчас для всей Империи ключевой точкой пространства. Жизнь Таисии была мне очень дорога, поэтому я собирался сейчас драться за Никополь-4 так же отчаянно, как если бы это была столичная планета. В конце концов, стоит американцам прорвать нашу оборону здесь, и путь к сердцу Империи будет для них расчищен. «Янки» ринутся к «Новой Москве», сметая на своем пути все и вся. И тогда участь моей ненаглядной княжны окажется предрешена…
Однако мрачные мысли отступили, стоило мне вновь окинуть взглядом внушительный строй боевых кораблей, выстроившихся на орбите Никополя-4. Столь мощный и грозный космический кулак просто не мог не вселять оптимизма. А потому, вдохновленный видом стоящих у имперского лагеря такого большого количества боевых кораблей, я в приподнятом настроении прибыл на «Петр Великий» — флагман адмирала Дессе на личную с ним встречу. Пора было обсудить план предстоящей баталии и уточнить все детали. От четкого взаимодействия между нами, а также всеми другими адмиралами и капитанами российского космофлота сейчас зависело слишком многое…
Павел Петрович, несмотря на чудовищную занятость, (командующий имел привычку держать руку на пульсе и знать о всем, что происходит в вверенном ему флоте, отчего последние несколько суток практически не спал и не отдыхал) был рад меня снова видеть и обнять. Годы и тяготы службы, конечно, брали свое. Встретивший меня на пороге кают-компании старик выглядел осунувшимся и изможденным. Запавшие глаза лихорадочно блестели на бледном, изрезанном морщинами лице.
Впрочем, в остальном Дессе оставался все таким же подтянутым и собранным. Выправка, осанка и манеры выдавали в нем прирожденного военного. Это был истинный космофлотоводец до мозга костей, закаленный в боях и не понаслышке знающий, что такое настоящая мужская работа. Тонкие губы кривились в легкой усмешке, выдавая некоторую язвительность и склонность к сарказму. При этом взгляд был острый, цепкий, и всегда изучающий и сканирующий тебя насквозь.
— В том, что ты вернешься вовремя, я не сомневался, — улыбнулся старик, заключая меня в крепкие объятия. — Недаром же я столько сил потратил, воспитывая тебя, как настоящего профессионала своего дела…
— К сожалению, я подвел тебя, — опустил я голову, отстраняясь. Небольшое чувство вины за то, что не смог в полной мере оправдать доверие своего командующего, не давало покоя. Особенно сейчас, в преддверии решающей битвы, когда на счету каждый корабль и каждый верный присяге офицер. — Так и не смог привести с собой на поводке Ивана Федоровича Самсонова, хотя очень этого хотел…
Я отлично понимал, насколько важно было заполучить в свой стан одно из лучших подразделений объединенной эскадры. Черноморский космический флот по праву считался одним из краеугольных камней нашей обороны. И то, что мне не удалось убедить его командующего примкнуть к силам Дессе, вполне могло иметь далеко идущие и крайне печальные последствия для исхода грядущего сражения.
Однако, как ни странно, Павел Петрович отнюдь не выглядел разочарованным. Напротив, скупо кивнув каким-то своим мыслям, адмирал одобрительно похлопал меня по плечу:
— Ты сделал главное — расчистил путь командующему Черноморским флотом, дальше дело за ним, — проникновенно произнес Дессе, в упор глядя на меня своими выцветшими, но по-прежнему ясными голубыми глазами. Казалось, он видит собеседника насквозь, без труда читает самые потаенные мысли. — Доминика поведала мне о сражении с дивизией Джесси Ли и вашем нелегком разговоре на пирушке у этого Самсонова. Я, если честно, не поверил бы в рассказ о пьяной вакханалии на борту «Громобоя», если бы рассказчиком был бы кто-то другой, а не Доминика… Это просто невероятное как низко пал Иван Федорович! Как он изменился в худшую сторону…
