— Они просто… разговаривали, Александр, — в её голосе звучало удивление. — Совершенно нормальный, человеческий разговор. Иван расспрашивал о космической навигации, а андроид объяснял ему принципы гравитационного маневрирования. Но дело не в теме беседы, а в том, как Алекс-1 общался с ним. Это было… почти дружеское общение.
— О чём конкретно они говорили? — я старался сохранять хладнокровие, но ситуация мне определённо не нравилась.
— Разговор начался с навигации, но затем перешёл к более серьёзным темам, — Таисия присела на край стола. — Иван размышлял о будущем Российской Империи после возвращения на трон. О том, какие реформы потребуются. И знаешь, что самое удивительное? Алекс-1 не просто отвечал — он выражал собственное мнение, спорил. Говорил о необходимости баланса между традициями и инновациями, об ответственности правителя перед народом. Это была беседа не с машиной, а с… наставником.
Я попытался осмыслить услышанное. Андроид, самовольно покинувший лабораторию, чтобы обсудить с восьмилетним императором принципы государственного управления? Это выходило за рамки всех моих представлений о возможностях и ограничениях искусственного интеллекта.
— Ты не вмешалась?
— Нет, — покачала головой Таисия. — Я слушала около десяти минут, затем тихо ушла. Они не заметили моего присутствия. Разговор был абсолютно безобидным, даже полезным для Ивана. Но сам факт…
— Сам факт, что андроид действует полностью самостоятельно, игнорируя наши прямые указания о перемещениях и контактах с императором, — договорил я за неё. — Это недопустимо, независимо от содержания разговора.
— Да, — согласилась она. — Но, Саша, я должна признать… То, как Алекс общался с Иваном, его рассуждения о государственных делах — всё это заставляет меня задуматься: что, если мы недооцениваем уровень его развития? Что, если за этими идеальными алгоритмами есть нечто большее?
Я встал и прошёлся по каюте, пытаясь привести мысли в порядок. Мы оказались перед сложнейшей моральной дилеммой. С одной стороны, андроиды Гинце представляли собой невероятное оружие, которое могло стать решающим фактором в нашей борьбе за возвращение трона Ивану. С другой — их растущая автономность и непредсказуемость вызывали серьёзные опасения.
— Первым делом утром поговорю с Гинце, — наконец решил я. — Он должен усилить ограничения на перемещения андроидов и их контакты с экипажем.
— А если это не поможет? — тихо спросила Таисия. — Если они найдут способ обойти и эти ограничения?
Я посмотрел ей прямо в глаза:
— Тогда нам придётся решать, что важнее — потенциальное преимущество, которое они дают, или безопасность миссии и императора.
Мы долго молчали, обдумывая ситуацию. Наконец Таисия коснулась моей руки:
— Знаешь, что самое странное? Когда я слушала их разговор, у меня возникло ощущение, что Алекс-1 действительно заботится о будущем Ивана и нашей Империи. Не как машина, выполняющая программу, а как… наставник, искренне заинтересованный в своём ученике.
— Именно это меня и беспокоит, — признался я. — Если они способны на такие «чувства», то где гарантия, что однажды их забота о будущем Империи не вступит в противоречие с нашими планами? Что если они решат, что знают лучше нас, что нужно Ивану или государству?
На этот вопрос у Таисии не было ответа. Как, впрочем, и у меня.
— Ладно, будем действовать по обстоятельствам, — наконец произнёс я…
День в астероидной базе прошли в относительном спокойствии. Наше убежище в недрах массивной космической глыбы казалось надёжным — толща камня скрывала нас от любых сканеров, а «глушилки» Гинце, установленные по периметру, создавали вокруг нас своеобразную «мёртвую зону» для электронного наблюдения.
Я даже начал верить, что нам удастся завершить ремонт «Афины» и продолжить миссию без эксцессов. Но космос редко бывает благосклонен к чужим планам.
Всё началось с тревожного сигнала системы дальнего обнаружения. Пронзительный звук коммуникатора заставил меня вздрогнуть.
— Господин контр-адмирал, — голос дежурного офицера звучал напряжённо, — «глушилки» зафиксировали приближение неопознанных объектов к периметру нашей маскировочной зоны.
— Иду, — коротко ответил я, уже направляясь к мостику.
Когда я прибыл, там уже собрались все ключевые офицеры. Таисия Константиновна стояла у голографического проектора, изучая трёхмерную карту окружающего пространства. Аристарх Петрович хмуро рассматривал тактический дисплей, а Гинце нервно настраивал какое-то портативное устройство.
