— Александр Иванович, это меняет ситуацию. Нам понадобится гораздо больше времени, чтобы достичь врат на «Новую Москву». За это время преследователи сократят дистанцию и смогут атаковать нас.
Я стиснул зубы, быстро перебирая варианты:
— Расчётное время до перехвата, если мы продолжим движение к вратам на «Новую Москву»?
— Примерно четыре часа, — ответил офицер систем наблюдения. — Они доберутся до нас гораздо раньше, чем мы достигнем цели.
Ситуация становилась критической. Мой новый, «гениальный» план рушился на глазах, не успев даже начать реализовываться. И всё же я не собирался сдаваться.
— Мы продолжаем движение согласно расчетам, — твёрдо сказал я. — Но увеличиваем скорость до максимально возможной.
— Это нагрузит двигатели «Ариадны», — предупредил Жила.
— У нас нет выбора, — ответил я. — Передайте лейтенанту Рубану мой приказ выжать из машин всё возможное. Мы должны достичь искомых «врат» до того, как преследователи нас перехватят.
Жила кивнул и отправился передавать приказ. А я остался у тактического дисплея, наблюдая, как красные точки вражеских кораблей неумолимо приближаются к нашей маленькой эскадре. Путь в столичную систему, которая теперь была нашим пусть и временным, но спасением, — с каждой минутой становился всё более трудным. Но, как вы понимаете, отступать я не собирался. Слишком много было поставлено на карту…
— Господин контр-адмирал! — воскликнул офицер. — Сенсоры фиксируют активность преследователей! Они скорректировали свое движение!:
— Насколько точно они определили наш новый маршрут?
— Судя по их перемещениям, — дежурный оператор нервно сглотнул, — очень точно. Они изменили курс и движутся прямиком к нам, срезая дистанцию по кратчайшей траектории.
Проклятье. Должно быть, наши глушилки уже не так эффективны, как прежде, или противник вычислил нас по косвенным признакам.
— Аристарх Петрович, — я повернулся к Жиле, — ваша оценка?
Старый капитан мрачно взглянул на дисплей, где красные точки вражеских кораблей неумолимо приближались к нашим зеленым маркерам.
— К сожалению, все не в нашу пользу, Александр Иванович, — ответил он с тяжелым вздохом. — У них значительное преимущество в скорости. Их крейсера и эсминцы быстрее наших и развивают до восемнадцати единиц, а эсминцы — и все двадцать. Даже их линкор не отстает.
— А наши максимальные показатели? — спросил я, хотя и знал ответ.
— «Афина» в текущем состоянии не может развить больше четырнадцати единиц, — ответил Жила. — Но это предел, которого лучше не достигать… «Ариадна», по докладу лейтенанта Рубана, с трудом держит двенадцать. Только «2525» может идти на полных двадцати.
Я мысленно просчитал варианты. Даже если мы прикажем Пападакису идти на полной скорости, это ничего не даст — мы не бросим более медленные корабли. А значит, рано или поздно преследователи нас настигнут. Вопрос лишь в том — где и когда произойдет это столкновение.
— Расчеты показывают, что они настигнут нас примерно через два с четвертью часа, — добавил Жила, выводя на центральный тактический дисплей соответствующие данные. — Как раз на полпути к вратам на «Новую Москву». Это ставит нас перед необходимостью принятия трудного решения. Либо мы пытаемся оторваться, жертвуя медленными кораблями…
— Даже не думайте об этом, Аристарх Петрович, — тут же отреагировал я.
— … либо готовимся к бою с заведомо превосходящими силами противника, — закончил кавторанг, бросив на меня благодарный взгляд.
Я повернулся к тактическому дисплею, выводя на него данные о состоянии наших сил:
— Давайте оценим наши боевые возможности. «Афина» восстановлена примерно на семьдесят пять процентов. Орудийные системы действуют, но не в полную силу. Щиты держат примерно ту же мощность. Основные маневровые двигатели функционируют стабильно, но максимальная скорость ограничена.
Я перевел взгляд на Рубана, чье голографическое изображение мерцало на экране связи:
— Лейтенант, каково состояние «Ариадны»?
