— Выбора нет, — я бросил на неё раздраженный взгляд. — Мы действительно какое-то время будем прятаться за гражданскими судами. Просто выбирать траекторию так, чтобы Крейц не мог стрелять по нам, не рискуя задеть гражданских. А он, в отличие от нас, всё ещё изображает из себя законопослушного офицера имперского флота.
Лёгкое напряжение между нами разрядил голос оператора артсистем:
— Цель захвачена. Батареи готовы к залпу.
— Огонь, — скомандовал я.
«Афина» слегка содрогнулась, когда все восемь функционирующих плазменных орудий одновременно выпустили заряды. Энергия, достаточная для уничтожения небольшого астероида, устремилась к корме «Баяна». В тактическом обзоре это выглядело как восемь ослепительных копий, пронзающих черноту космоса.
Все, кроме одного, достигли цели. Кормовые энергетические щиты «Баяна» вспыхнули, пытаясь поглотить колоссальную энергию. Они держались примерно три секунды — что было впечатляющим результатом само по себе — а затем растаяли, словно утренний туман под лучами солнца.
Пятый, шестой и седьмой заряды ударили прямо по открытой обшивке, в район главного силового коллектора. Восьмой пришелся на стабилизаторы сопел. Результат превзошел мои ожидания.
— Прямое попадание по критическим системам! — доложил офицер наблюдения с плохо скрываемым удовлетворением. — Фиксируем каскадный отказ энергетических подсистем. Стабилизаторы уничтожены. Линкор теряет управление!
На тактическом дисплее массивная туша «Баяна» начала медленно вращаться вокруг своей оси. Это было совсем не похоже на контролируемый маневр уклонения — скорее на предсмертную агонию раненого зверя.
— Свяжитесь с «2525», — распорядился я. — Пусть Пападакис добавит им проблем. Цель — маневровые двигатели.
— Передаю, — кивнула Таисия.
Аристарх Петрович, до сих пор молча наблюдавший за ходом боя, покачал седой головой:
— Не могу не отметить элегантность решения, Александр Иванович. Атаковать главные двигатели, а потом добить маневровые… Крейц явно этого не ожидает.
— Он ожидал классического боя, — пожал я плечами. — Где мы будем пытаться уничтожить его орудия, а он — наши. Но наша задача не в том, чтобы победить «Баян» в прямом столкновении — это самоубийство. Нам нужно лишь попасть к «вратам». А для этого достаточно лишить Крейца возможности эффективно маневрировать и прицелиться.
На главном экране появилось лицо капитана Пападакиса. За его спиной на мостике «2525» царила организованная суматоха — офицеры бегали между постами, выполняя боевые задачи.
— Получили ваши инструкции, Александр Иванович, — начал Айк без предисловий. — Уже открываем огонь по маневровым. Но должен заметить, что даже с выведенными из строя двигателями «Баян» — чертовски опасный зверь.
— Я в курсе, Айк, — ответил я. — Но сейчас он как пьяный медведь — сильный, но неуклюжий. Мы будем держаться вне зоны действия его основных орудий и использовать гражданские суда и таможню для прикрытия.
— Понял вас, наконец-то, — Пападакис усмехнулся. — Если что, я никогда не мечтал закончить жизнь в героической перестрелке с имперским линкором. Признаться, рассчитывал дожить хотя бы до пенсии.
— Доживешь, — заверил я его. — Если будешь следовать плану. Конец связи.
Следующие несколько минут прошли в методичном уничтожении маневровых двигателей «Баяна». Небольшие силовые установки, расположенные по всему корпусу линкора, позволяли ему совершать тонкую подстройку позиции — необходимую для точного наведения орудий. Без них и с уничтоженным стабилизатором корабль Крейца превращался в большую, хорошо вооруженную, но практически неподвижную цель.
«Баян» не оставался безучастным — его орудия отвечали мощными залпами, но из-за вращения точность стрельбы катастрофически снизилась. Большинство выстрелов уходило в пустоту. Те немногие, что попадали по нам, легко гасились защитным полем.
— Финальная оценка: все маневровые двигатели правого борта выведены из строя, — доложил офицер наблюдения. — Левый борт функционирует примерно на 30 % мощности, но это не позволяет компенсировать вращение. «Баян» полностью дезорганизован.
Я удовлетворенно кивнул. Первая часть плана была выполнена безупречно. Теперь оставалось пробиться к «вратам» и заставить таможенников активировать портал.
— Курс на таможенную станцию, — скомандовал я. — Полный вперед.
— Есть, господин контр-адмирал, — отозвался навигационный офицер.
«Афина» развернулась к вратам, постепенно набирая скорость. На тактическом экране плотное скопление гражданских судов, ожидающих своей очереди на переход через врата, медленно приближалось. В свою очередь «2525» уже выходил на мнимую линию атаки, подбираясь к центральному модулю ТС.
— «Хамелеон» по-прежнему активирован? — спросил я у Аристарха Петровича, который контролировал эту систему.
— Да, сейчас для внешних сканеров мы выглядим как рудовоз «Курчатов», — кивнул Жила. — А «2525» — как научно-исследовательское судно. Но это не поможет при визуальном контакте. Наши корпуса все равно имеют явно военную конфигурацию.
