— Ты всегда умел манипулировать словами, — Суровцев покачал головой. — Но твоя позиция слишком слаба для торга. Двенадцать против двух. Мы можем просто разнести ваши корабли на атомы.
— Можете, — согласился я. — Но тогда вы никогда не узнаете, где находится император Иван.
Я видел, как на лице Валериана отражается внутренняя борьба. Он не верил мне — но не мог быть абсолютно уверен, что я лгу. А риск потерять главную цель — законного наследника престола — был слишком велик. Возможно, мальчика Птолемей и в самом деле планировал держать при себе…
— Дай мне одну причину, почему я должен тебе верить, — наконец произнес он.
— Потому что это логично, — ответил я. — Ты действительно думаешь, что я настолько глуп, чтобы держать императора на своих кораблях, когда вся имперская армада первого министра охотится за нами? Неужели ты настолько плохого мнения о моих тактических способностях?
Жила снова наклонился ко мне: — Александр Иванович, все двенадцать крейсеров заняли боевые позиции. Мы полностью окружены. «2525» завершает маневр сближения.
На мостике воцарилась напряженная тишина. Офицеры выполняли свои обязанности молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Все понимали критичность ситуации. Некоторые бросали на меня испуганные взгляды, другие сохраняли профессиональное спокойствие. Но я чувствовал общее настроение — смесь страха, решимости и доверия к своему командиру. Они верили, что именно я найду выход. А я знал, что выхода нет.
— Энергетические поля готовы к синхронизации с «2525», господин контр-адмирал, — продолжал докладывать Аристарх Петрович. — Но должен предупредить, что даже в лучшем случае это увеличит наше время выживания под огнем лишь на тридцать процентов.
— Спасибо, кавторанг, — кивнул я. — Делай все, что можешь.
Жила кивнул и вернулся к своему посту, бормоча что-то себе под нос — очевидно, прикидывая возможные варианты оптимизации энергетических полей.
На дополнительном экране я видел, как «2525» приближается к «Афине», маневрируя с филигранной точностью. Пападакис на самом деле был отличным штурманом. К тому же в такой безнадежной ситуации он выполнял свои обязанности безупречно.
Таисия, стоявшая рядом, слегка коснулась моей руки:
— Саша, — прошептала она, — что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал: ты поступил правильно. Мы все здесь не по принуждению, а по убеждению.
Я посмотрел в её ясные глаза, полные решимости и спокойного принятия неизбежного. В этот момент я почувствовал укол совести — ведь это я привел нас всех в эту ловушку, позволив этому новоявленному адмиралу меня переиграть.
— Я должен был предвидеть, — тихо ответил я.
— Никто не может предвидеть все, — Таисия слегка сжала мою руку. — Даже ты.
Я кивнул и повернулся обратно к экрану, где Суровцев ждал, явно наслаждаясь моментом:
— Ты тянешь время, друг мой, — Валериан покачал головой, явно заметив мой короткий разговор с Таисией. — Это не поможет. Мои орудия уже нацелены на ваши корабли. Один мой приказ — и от вас останется только космическая пыль.
— И все-таки ты медлишь, — заметил я. — Почему? Неужели боишься ошибиться? Или слова Грауса не были настолько однозначными, как ты пытаешься показать?
Тонкие губы Суровцева сжались в линию: — У тебя пять минут, Васильков. Сдавайся — или я открываю огонь.
— Пять минут? — я усмехнулся. — Что ж, неплохо. Этого достаточно, чтобы допить свой кофе. Не люблю оставлять начатое на потом. Знаешь, Валериан, я всегда восхищался твоей методичностью. В училище ты всегда делал все по учебнику. Идеальный курсант, образцовый офицер. Ни шагу в сторону от устава и приказов.
— А ты всегда был бунтарем, — парировал Суровцев. — Именно это и привело тебя сюда — окруженного превосходящими силами, без шансов на спасение.
— Бунтарем? — я покачал головой. — Нет, Валериан. Я просто умею думать своей головой и сердцем. В отличие от некоторых.
— Три минуты, Александр Иванович, — голос Суровцева стал ледяным. — Не трать их на пустые разговоры.
Я краем глаза заметил, как «2525» завершил маневр сближения с «Афиной». Теперь наши корабли разделяло расстояние не более шестиста метров — почти впритык. Энергетические поля начали синхронизацию, создавая единый защитный кокон вокруг обоих кораблей. Это была древняя тактика, известная еще со времен первых космических сражений. Объединенные поля могли выдержать несколько дополнительных залпов, но против целой эскадры крейсеров это было лишь отсрочкой неизбежного.
— Господин контр-адмирал, — тихо произнес Жила. — Еще три крейсера сменили позицию, теперь они находятся на минимальной дистанции. Они выстраиваются для скоординированного залпа.
Я кивнул: — Объявить боевую тревогу. Все энергетические ресурсы перенаправить на защитные поля. Экипажу приготовиться к бою.
По кораблю разнесся пронзительный вой сирены. Красные сигнальные огни замигали, погружая мостик в зловещее пульсирующее освещение. Офицеры, и без того напряженные, теперь двигались еще быстрее, их лица застыли в решительных масках.
Суровцев, очевидно, услышал мои распоряжения и покачал головой:
