«Огонь». Одно слово. Произнесенное спокойным, почти будничным тоном, оно положило начало бойне.
Двенадцать крейсеров Суровцева синхронно открыли огонь. Я наблюдал на тактическом дисплее, как от каждого корабля к нам устремились потоки плазменных зарядов — смертоносные светящиеся копья, пронзающие пустоту. Вакуум космоса не передавал звуков, но я готов был поклясться, что слышу рев энергетических разрядов.
— Первый контакт с энергополем через три… две… одну… — отсчитывал офицер наблюдения.
Объединенное энергополе «Афины» и «2525» вспыхнуло призрачно-голубым сиянием, поглощая колоссальную энергию вражеского залпа.
— Прекратить ненужные доклады, — холодно скомандовала Таисия Константиновна, принявшая на себя непосредственное командование «Афиной», пока я координировал общие действия обоих кораблей. — Мощность энергополя?
— Девяносто три процента, Ваше Высочество, — ответил офицер систем. — Падение в пределах расчетных параметров.
Я кивнул, не отрывая взгляда от тактического дисплея. Наше решение объединить энергополя кораблей оказалось удачным — первый залп всех двенадцати крейсеров Суровцева снизил нашу защиту лишь на семь процентов.
— Аристарх Петрович, готовьте батареи к ответному огню, — произнес я, поворачиваясь к Жиле. — Направьте прицел на «Оренбург» — третий крейсер справа. Сосредоточьте всю мощь на фронтальных щитах.
— Есть, господин контр-адмирал, — старпом передал приказ на палубные батареи.
— Передайте Пападакису — пусть синхронизирует огонь с нами. Мы должны бить одновременно.
Корабль снова вздрогнул — второй залп вражеской эскадры достиг нас. Энергополе приняло удар, рассеивая его энергию по всей своей поверхности.
— Мощность энергополя — восемьдесят семь процентов, — доложил офицер систем. — Стабильное падение за залп. При такой динамике расчетное время полного обнуления защиты — примерно восемнадцать с половиной минут.
— Значит, у нас восемьнадцать минут, чтобы придумать, как выбраться отсюда, — хмыкнул я, наблюдая, как батареи «Афины» завершают прицеливание.
— Батареи готовы к залпу, — доложил артиллерийский офицер.
— Огонь! — скомандовал я.
«Афина» содрогнулась, когда все ее функционирующие орудия выпустили энергетические заряды в сторону вражеского крейсера. Через мгновение «2525» присоединился к нам, добавляя свою огневую мощь. Два сфокусированных потока плазмы устремились к «Оренбургу».
На тактической карте я видел, как энергополе вражеского крейсера ярко вспыхнуло, пытаясь поглотить наш совместный удар. В отличие от нашей объединенной защиты, он принимал всю мощь один.
— Прямое попадание! — воскликнул офицер наблюдения. — Фронтальное энергополе «Оренбурга» снижено до шестидесяти процентов.
— Перенацелить батареи на тот же участок, — скомандовал я. — Второй залп, не давайте им перераспределить энергию.
Таисия, стоявшая рядом со мной, чуть наклонилась к моему уху: — У нас получается. Мы можем продержаться дольше, чем он рассчитывал.
— Вопрос, сколько времени понадобится Суровцеву, чтобы понять, что лобовая атака не сработает, и сменить тактику, — ответил я тихо.
В этот момент «Афина» снова содрогнулась — третий залп вражеской эскадры достиг нас. На этот раз удар был сильнее.
— Мощность энергополя — восемьдесят процентов, — доложил офицер систем. — Похоже, они скорректировали прицелы, пытаясь сконцентрировать огонь на определенных участках.
— Суровцев быстро учится, — кивнул я. — Передайте Пападакису: необходимо постоянно менять позицию в пределах совместного энергополя. Не давать им фокусироваться на одной точке.
— Есть, господин контр-адмирал.
— Батареи перенацелены, готовы к залпу, — доложил артиллерийский офицер.
— Огонь! — вновь скомандовал я.
Второй залп наших кораблей устремился к «Оренбургу». На этот раз его энергополе не справилось со сконцентрированным ударом — яркая вспышка ознаменовала локальный прорыв защиты.
— Пробитие фронтального энергополя «Оренбурга»! — воскликнул офицер наблюдения. — Зафиксированы повреждения носовых орудийных систем. Крейсер выходит из боевого строя, начиная маневр отступления.
— Первая кровь, — пробормотал я, наблюдая, как один из вражеских крейсеров меняет курс, выходя из зоны активного боя. — Перенацелить батареи на «Казань» — это пятый слева. Тот же принцип — концентрированный огонь по фронтальным щитам.
На дополнительном экране появилось лицо Пападакиса — напряженное, с капельками пота на лбу, но решительное: — Александр Иванович, фиксируем изменения в тактическом построении эскадры Суровцева. Они пытаются окружить нас еще плотнее, сокращая дистанцию между собой.
— Он хочет создать непрерывную сферу огня, — кивнул я. — Чтобы наши объединенные щиты испытывали постоянное давление со всех направлений. Продолжай маневрировать в пределах энергополя. И готовься нацелить все работающие орудия на «Казань».
