— Не рано ли?
— «Хамидие» к этому моменту войдёт в зону действия моих батарей, — ответил я, анализируя данные на компьютере, — и маскировка уже не понадобится…
— О, «Хамидие»! Не тот ли это крейсер, что пытался устроить на нас ловушку у обломков погибшего «Зоркого»? — уточнил Густав Адольфович.
— Он родимый, — хищно улыбнулся я. — Вот будет сюрприз для его «отважного» капитана, который так грозился нам отомстить…
— Есть всё же справедливость в космосе! — воскликнул профессор.
— Никой нет справедливости, — покачал я головой, переводя свой взгляд на сражающийся из последних сил «Измаил», — никакой чёртовой справедливости не существует…
Профессор удивлённо посмотрел на меня, понял, о чём в этот момент я думаю, и решил ничего не говорить в ответ, а лишь грустно опустил глаза.
— Ладно, лирику в сторону, — мотнул я головой и снова непринуждённо улыбнулся. — Мы ещё повоюем, да, господин профессор!
Я обнял старика за плечи, приободряя и себя и его.
Густав Адольфович тоже встрепенулся и с надеждой посмотрел на меня:
— Гут. Повоюем…
— Алекса, моя ты полиметаллическая подружка, все артбатареи на полную мощность! — подмигнул я своей помощнице. — Огонь по моему приказу…
Девушка-андроид сделала удивлённое лицо, даже забыв при этом улыбнуться, как делала это всегда при общении со мной.
— Какое неожиданное обращение к офицеру императорского флота, господин контр-адмирал, — несколько медленнее обычного произнесла она, вероятно пытаясь сообразить, что означает слово «подружка» в данный момент времени. — Выполняю…
Может её командир сошёл с ума и неспособен адекватно воспринимать действительность? Да нет, по всем внешним показателям он в норме, только слегка изменена эмоциональная составляющая, но и она в пределах разумного… Странные эти существа — люди, ведут себя не по заложенным программам…
В это же самое время профессор стал набирать код отмены искажения электронного поля корабля и буквально через несколько секунд на экранах и картах, вместо какого-то неидентифицируемого космического сухогруза снова появился тяжёлый крейсер Черноморского Императорского флота «Одинокий»…
— Капитанам российских транспортов, включить тормозные двигатели и остановиться! — начал было уже отдавать приказание один из дежурных операторов на крейсере «Хамидие». — Если вы этого не сделаете, мы откроем огонь на поражение!
— Командир, что-то не так с данными сканеров! — непонимающе повернулся к Демиру, второй офицер, — Корабль, который седьмой… Он не седьмой…
— Что ты там лопочешь, ничего не понимаю, — поморщился Карталь Демир, и хотел было уже обругать своего подчинённого, но в этот момент сам посмотрел на монитор.
Зрачки его глаз расширились от ужаса, перед «Хамидие», как по волшебству вырастал русский боевой крейсер.
— Не имею понятия, как это произошло, данные были совершенно другими! — стал было оправдываться оператор. — Русские выходят на связь…
Большой экран на капитанском мостике «Хамидие» загорелся и Карталь увидел до боли знакомое лицо.
— Я помог вам исполнить клятву, капудан, — усмехнулся я, глядя на растерянного османского капитана. — При нашем последнем свидании вы торжественно обещали снова со мной встретиться… Я решил не заставлять себя долго ждать…
— Ты, сын шайтана! — прошипел Демир, стараясь скрыть дрожь в своём голосе. — Как тебеудалось подойти незаметно?!
— Моя мать была православной, — ответил я, сурово посмотрев на своего врага. — Не думаю, что у неё когда-либо была связь с демонами из твоей религии… Нет, осман, я не сын шайтана, я сын своего отца — офицера русского императорского флота… Чей ты сын, и кто твои родители, не знаю… Но что я знаю точно, так это то, что совсем скоро им придёт похоронка… Это тебе за «Зоркого»!
Орудийные расчёты «Одинокого» разом дали одновременный залп разрушительной мощности. Заряды плазмы, прошив космическое пространство, ударили в защитное поле османского крейсера. На любом боевом корабле бортовые энергетические щиты изначально гораздо слабей носовых, поэтому моим палубным орудиям хватило буквально минуты, чтобы прожечь и обнулить их, пока «Хамидие» пытался развернуться мне навстречу…
— Защитное поле русского форта обнулено! — радостно сообщил оператор, Яману Каракурту.
Группа кораблей возглавляемая «Абдул Кадиром» действовала сейчас против 1-го бастиона «Измаила». Защитное поле здесь было не такое мощное, как непосредственно у самой крепости, поэтому огонь, сосредоточенный османами по бастиону увенчался успехом…
— Хорошо, — кивнул капудан-паша, — теперь сжигайте броню и уничтожайте пушки форта…
Яман посмотрел на общую картину боя и самодовольно ухмыльнулся. Он единственный достиг хоть какой-то существенной победы, остальные отряды пока не добились ничего. Старик Озкан возился с 4-ым бастионом на своём направлении, впрочем, как и две другие группы кораблей османской эскадры. Но больше всего Каракурт злорадствовал в отношении адмирала Корделли, 13-я дивизия которого не просто прекратила сближение, она начинала «пятиться» назад под непрерывным заградительным огнём основного калибра русской крепости.
