— Подожди немного, волчья стая принюхивается, — ответил я. — До врат нам идти с такой скоростью около восьми-девяти часов, за это время кто-либо из них рискнёт, а затем эти ребята и всей стаей навалятся…
— Ну, клыкиу нескольких-то я точно вырву! — уверенно сказал Фёдор Афанасьевич.
Мы сидели с генералом в креслах рядом друг с другом, каждый занимаясь своим делом. Волынец полностью сосредоточился на подготовке крепости к отражению атаки, перепроверял всё ли в порядке, связываясь с каждым отсеком и батареей поочередно. Я, чтобы скоротать время, для проформы связался с Алексой, то же, типа с проверкой, хотя прекрасно знал, что на «Одиноком» всё и так готово к бою.
В какой-то момент до меня донёсся голос ребёнка, это Фёдор оказывается о чём-то говорил со своей дочкой Варей по видео. У меня глаза на лоб полезли, когда я осознал, что девочка до сих пор находится на станции.
— Ты что её не эвакуировал?! — спросил я Фёдора, когда он окончил разговор.
— Да и не только её, — стукнул себя по лбу генерал, у которого сейчас был явно удручённый вид, — большинство членов семей моего гарнизона всё ещё находятся здесь… Я болван, когда «Измаил» ещё стоял на орбите, последний гражданский транспорт, находившийся у пирса, собственноручно оттуда прогнал… Я ведь не думал, что события будут разворачиваться так быстро, рассчитывал, что времени достаточно для полной эвакуации всех оставшихся гражданских… А после, как-то вообще вылетело из головы!
— Ладно, придумаем что-нибудь по ходу, — попытался я его успокоить, хотя сам немного испугался за судьбу всех этих людей, которые оказались сейчас в большой опасности.
Я уточнил, действительно на станции находилось в данный момент более трёхсот человек, членов семей солдат гарнизона, а так же технический персонал из гражданских, работающих в крепости, но не являющихся военными. По правилам, все они должны были покинуть «Измаил» в первую очередь, чтобы не подвергать свои жизни опасности и Волынец обязан был за этим проследить. Но вы сами видите, что сказал этот старик: «совсем вылетело из головы»! Да, похоже, генерал и впрямь начал пропивать свои мозги, а ведь сейчас речь шла и о его дочери. Раньше я его таким «забывчивым» не наблюдал…
— Когда будем в непосредственной близости от перехода, переведём всех гражданских на один из буксировщиков, и он благополучно нырнёт в «Тавриду», — начал я вслух проговаривать возможные действия. — А я на «Одиноком» прикрою его отход, пока ты будешь держать оборону заградительным огнём своих бастионов… Ничего, вытащим их из этого пекла, не волнуйся…
Волынец молча кивнул, посмотрев на меня с надеждой, а я в свою очередь попытался сделать такое лицо, будто на сто процентов уверен в своих расчётах, хотя, чёрт возьми, все что я сейчас говорил Фёдору было полнейшей авантюрой и я совсем не был уверен, удастся ли она. Я надолго замолчал, заставив отвлечься от планирования своих действий в предстоящем сражении (то, что оно состоится, сомневаться не приходилось), и сосредоточился на том, как вытащить гражданских со станции и в какой момент это лучше было сделать…
Может рассредоточить эвакуируемых сразу по всем транспортам, что сейчас буксируют «Измаил»? Тогда гибель одного или двух из них в хаосе боя, даст шанс остальным… Боже, как тяжело быть хладнокровным, когда на кону жизнь маленькой Вари, да и ещё многих детей и женщин, ставших невольными заложниками судьбы… В любом случае, эвакуация возможна только в непосредственной близости от перехода, чтобы транспорты могли уйти в пока безопасную систему из-под огня вражеских кораблей. А для этого нам с Волынцом нужно продержаться, во что бы то ни стало, несмотря на все попытки американцев и османов перехватить крепость… Теперь держаться надо не только из-за важности контроля межзвёздного перехода, но и для того, чтобы попросту сохранить жизни трёх сотен мирных людей. А что может быть важней этого, если вся наша служба как военных космоморяков и состоит в их защите…
Мои тревожные размышления прервал голосок лейтенанта Васнецовой:
— Корабли вражеской эскадры увеличивают скорость… Идут на сближение…
— Не дотянули, Сашка, мы до перехода, — вздохнул Фёдор Афанасьевич. — Началось…
— Тяжёлые крейсера: «Лима» и «Галвестон» выходят вперёд основного строя, — лейтенант голосом дублировала изменяющуюся обстановку на тактической карте. — Существенно наращивают скорость… Вся эскадра противника примерно через четыре минуты подойдёт на расстояние для огневого контакта с нашей артиллерии…
— Вот за что я люблю свои пушки, так это за их дальнобойность, — кивнул Волынец, злорадно при этом оскалившись.
