Генерал прекрасно знал, что пока его «Измаилу» нечего бояться ответного огня, дальность выстрелов из корабельных систем была в полтора раза меньшей, чем из крепостных. А вот преследователям сейчас придётся нелегко, когда канониры бастионов начнут свою монотонную работу по «выжиганию» защитных энергетических полей на их крейсерах и линкорах. Расстояние, конечно, оставалось пока ещё слишком большим для каких-либо серьёзных повреждений и точных попаданий, но всё же, с тактической точки зрения, да и с моральной, это был хороший бонус для обороняющейся стороны.
— Похоже, американцы первыми решились нарушить наш покой, — кивнул я. — Хочешь, не хочешь, а начинать сражение придётся, если не желаешь чтобы крепость увели у тебя из-под носа…
— Видимо спорили, кто из союзников будет сегодня камикадзе, — усмехнулся генерал и повернулся к своим операторам. — Лично, мне всё равно с кого начинать… Дальнобойным батареям приготовиться! Огонь, по моему приказу…
Все присутствующие в зале Центрального Пункта Управления тревожно наблюдали за тем, как на большом экране побежали секунды циферблата, сигнализирующие время для возможности огневого контакта. Лица у всех нас были настолько сосредоточены, будто «Измаил» первый раз участвовал в чём-то подобном. А между тем, у большинства из этих офицеров за спиной была не одна военная кампания и удивить, либо испугать таких вояк, мало что в этой жизни могло. Тем не менее, именно момент начала сражения всегда вызывал трепет и волнение у ветеранов одинаково сильно, что и у зелёных курсантов. Я тоже следил за секундами и подсознательно понимал, что сейчас вот-вот начнётся что-то очень серьёзное, а может и самое страшное в моей жизни…
— «Лима» входит в зону действия основного орудия, — наконец сообщила лейтенант Васнецова, и генерал не дожидаясь пока расстояние ещё больше сократится, отдал приказ:
— Главному калибру, огонь!
Энергетические установки артиллерийской батареи, расположенной в отсеке средней палубы крепости активировались, и в космос вырвалось несколько ярких светящихся красным цветом зарядов. Они ушли в темноту пространства, и мы все сосредоточенно посмотрели на тактическую трёхмерную карту, где вражеские крейсера уже входили в отчерченную сферу действия крепостных орудий. Буквально через полминуты пришли данные о результатах первого залпа. Все выстрелы, несмотря на пока ещё громадное расстояние между нами, точно попали в цель — канониры «Измаила» не зря проедали свои пайки. Данных о повреждениях крейсера «Лима» пока не поступало, сканеры не могли видеть так далеко, но все в крепости понимали, что энергетические щиты американского корабля серьёзно не пострадали. Однако это было только самое начало работы крепостной артиллерии Волынца. Удачный первый выстрел для наших во многом суеверных канониров был очень важен, это как разбившаяся бутылка шампанского о борт спускаемого на воду корабля на планете Земля.
И теперь с лёгким сердцем артиллеристы начали выпускать очередь за очередью в направлении, упрямо приближающегося к нам вражеского корабля. Теперь попадания не все были точными, но те, что достигали цели, определённо наносили более существенный урон энергетическому полю крейсера.
Сила зарядов главного калибра «Измаила» была настолько огромной, что даже у самого защищённого противника оставалось на дальнейшие действия совсем немного времени. Пока защитное поле держало удары, командиру данного корабля в течение нескольких минут нужно было принять решение, продолжать сближение, либо отходить на безопасное для себя расстояние. Если бы «Лима» являлся единственным кораблём приближающимся к «Измаилу», шансов у него было бы не больше, чем у воробья в битве с орлом, но американец, к сожалению для нас, был здесь не один…
— В зоне действия главного калибра находятся тяжёлые крейсера: «Канберра» и «Галвестон», — лейтенант продолжала доклад оперативной обстановки. — Какие будут приказания, господин генерал-майор?
— Цель не менять, продолжайте вести огонь по «Лиме», — коротко ответил Волынец, краем глаза следя за моей реакцией на свои действия.
Не то чтобы Фёдору Афанасьевичу требовалась поддержка или совет, в своём деле он был профессионал высочайшего класса, просто зная меня хорошо, этот хитрец пользовался мной как барометром. Если наступал критический момент, глаза вашего покорного слуги прищуривались, а лицо становилось каменным, сейчас же по моему безмятежному виду генерал понимал, что пока всё в порядке и идёт, как и должно идти. Верно, я бы всё делал точно так же — вёл огонь по первоначальной цели, продолжая истончать защитное поле крейсера, а не распылять энергию по нескольким объектам.
